Институт
Шрифт:
– Пол Уэстин, Дирфилд, штат Индиана! Пол Уэстин, Дирфилд, штат Индиана! ПОЛ УЭСТИН, ДИРФИЛД, ШТАТ ИНДИАНА!
На экране появился доктор Хендрикс, улыбающийся, с незажженным бенгальским огнем.
– Правильно, дети. Пол Уэстин, Дирфилд, штат Индиана. Спасибо, детки, и хорошего вам вечера. Увидимся завтра!
Штази-огоньки вернулись в последний раз, замерцали и закружились вихрем. Калиша, стиснув зубы, ждала, когда они исчезнут. Она ощущала себя крошечной капсулой, летящей сквозь шквал исполинских астероидов. Гул сделался оглушительным… потом огоньки пропали, и гул разом оборвался, словно выключили колонку.
Они это видят, сказал Авери во время сеанса. Может, вот она, недостающая деталька? И если да, кто эти они?
В кинозале зажегся свет. Двери открылись. У одной стоял Джейк-Змей, у другой – Фил-Мокрица. Большинство детей вышли, однако Донна, Лен, Хэл и Джимми остались на своих местах. Калиша подумала, что они, возможно, так и будут сидеть в удобных креслах, пока смотрители не загонят их в спальни. И двое из них, если не все четверо, могут оказаться на Овощебазе после завтрашнего сеанса. Главного события. Во время которого они сделают с проповедником то, чего от них хотят.
Им разрешили еще полчаса провести в комнате отдыха до того, как всех запрут в комнатах. Калиша пошла туда, Джордж, Никки и Авери – за ней. Через несколько минут приплелась, шаркая ногами, Хелен и села на пол с незажженной сигаретой в руке. Ее некогда яркие волосы свисали на лицо. Последними явились Айрис и Кэти.
– Голова болит не так сильно, – объявила Кэти.
Да, подумала Калиша, после киносеансов головная боль слабеет… на время. И с каждым разом время это короче.
– Очередная классная киношка, – пробормотал Джордж.
– Итак, дети, что мы узнали? – спросил Никки. – Что кто-то где-то не особо любит преподобного Пола Уэстина из Дирфилда, штат Индиана.
Калиша приложила палец к губам и указала взглядом на потолок. Жучки, подумала она, обращаясь к Никки. Осторожнее!
Никки поднес палец к виску и щелкнул языком, как будто застрелился. Остальные заулыбались. Калиша знала, что завтра все будет иначе. Им станет не до улыбок. В конце сеанса появится доктор Хендрикс с зажженным бенгальским огнем, гул превратится в оглушительный белый шум, в нестерпимый рев. Они потянут за рычаги. Наступит неопределенный промежуток времени, разом упоительный и жуткий, когда головная боль исчезнет совсем. Не пятнадцать-двадцать минут прояснения, как после обычного сеанса, а целых шесть-восемь часов блаженства. А Пол Уэстин из Дирфилда, штат Индиана, совершит нечто такое, что изменит или оборвет его жизнь. Для детей на Дальней половине жизнь потянется своим чередом… если это можно назвать жизнью. Головная боль вернется и будет хуже прежней. Хуже с каждым разом. И рано или поздно они присоединятся к гулу. Станут такими же, как…
Овощи!
Авери. Только он умел транслировать так четко. Будто жил у нее в голове. Вот как это работает, Ша! Потому что они…
– Они это видят, – прошептала Калиша.
Бинго! Недостающая деталь. Калиша прижала ладони ко лбу – не оттого, что голова снова заболела, а оттого, что все было восхитительно очевидно. Она ухватила Авери за щуплое плечико.
Овощи видят то же, что и мы. Иначе зачем бы их тут держали?
Никки обнял Калишу и зашептал ей на ухо. От прикосновения его губ ее пробила дрожь.
– О чем вы говорите? Они давно перестали соображать. И мы скоро перестанем.
Авери: Тем-то они и сильны. Сознание ушло. Они – аккумулятор. А мы только…
– Переключатель, – прошептала Калиша. – Ключ зажигания.
Авери кивнул.
– Нам надо их использовать.
Когда? – слабеньким голоском напуганного ребенка спросила Хелен. Хорошо бы поскорее, потому что долго я не выдержу.
– Никто из нас не выдержит, – сказал Джордж. – К тому же сейчас эта гадина…
Калиша предостерегающе мотнула головой, и Джордж продолжил мысленно. У него получалось с трудом, по крайней мере пока, но суть Калиша уловила. И остальные уловили. Сейчас эта гадина миссис Сигсби целиком занята Люком. И Стэкхаус тоже. Все в Институте думают только о Люке, потому что он сбежал. Они растеряны и напуганы. Другого такого удачного случая не будет.
Губы Никки тронула улыбка.
Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.
– Как? – спросила Айрис. – Как сделать?
Авери: Кажется, я знаю, но нам нужны Хэл, Донна и Лен.
– Ты уверен? – спросила Калиша и добавила: – Они уже почти ничего не соображают.
– Я их приведу, – сказал Никки, вставая. Он улыбался. Авестер прав. Чем нас больше, тем лучше.
Калиша слышала его мысленный голос четче прежнего. Это он стал лучше транслировать или она – лучше воспринимать?
И то и другое, ответил Авери. Он тоже улыбался. Потому что теперь мы делаем это для себя.
Да, подумала Калиша. Потому что теперь они делают это для себя. Им не нужно быть безмозглыми куклами чревовещателя. Какое простое и в то же время неожиданное открытие: когда делаешь что-то для себя, это придает тебе силы.
Примерно в то время, когда мокрого, дрожащего Авери катили в кресле по служебному туннелю между Ближней и Дальней половинами, институтский «Челленджер» (с надписью «940NF» на хвосте и «МЭН ПЕЙПЕР ИНДАСТРИЗ» на фюзеляже) вылетел из города Эри, штат Пенсильвания, теперь уже с полной группой захвата на борту. Как раз когда самолет достиг крейсерской высоты и взял курс на городок Алколу, Тим Джемисон и Венди Галликсон ввели Люка в управление шерифа округа Фэрли.
Много разных шестерен вращалось в одном и том же механизме.
– Это Люк Эллис, – сказал Тим. – Люк, познакомься с помощниками шерифа Фарадеем и Уиклоу.
– Очень приятно, – без особого энтузиазма произнес Люк.
Билл Уиклоу разглядывал синяк у него на физиономии и перевязанное ухо.
– Надеюсь, ты своего противника так же отметелил?
– Долгая история, – вмешалась Венди, не дав Люку ответить. – Где шериф Джон?
– В Даннинге, – сказал Билл. – У него там мать в доме престарелых. Она… ну, сами понимаете. – Он покрутил пальцем у виска. – Обещал быть часам к пяти, если только у нее не случится просветление. Тогда ему придется остаться и пообедать с ней. – Билл глянул на Люка, избитого мальчишку в грязной одежде, на котором разве что не было таблички «СБЕЖАЛ ИЗ ДОМА». – Что-то срочное?