Чтение онлайн

Картер, например, был уволен из спецотряда ВМС США из-за реакции на последнюю из целой серии расистских провокаций своего непосредственного командира — сержанта Элиаса Уилки; тот заметил, что для удержания на плаву шлюпки им надо вышвырнуть за борт какой-нибудь хлам, а потому ему жаль, что с ними нет «черножопой матери» Картера. В ответ Картер сломал челюсть сержанта в семи местах, что привело к преждевременному завершению его карьеры в ВМС, хотя во всех остальных отношениях его послужной список был безупречным. Впрочем, в том, что произошло, он винил только себя. Тревожило Картера лишь одно: как он сможет по-прежнему посылать своей матушке столь необходимый ей ежемесячный чек. Тут-то и объявился Уэбстер. Предложенные им условия оказались далеки от того, на что надеялся Картер, поступая на военную службу, но, как и у большинства других в БРЭВИСе, выбора у него не было.

Не все новобранцы стали такой находкой для Уэбстера, как Картер. Скажем, Питер Миллс был уж в возрасте. Его увольнение из британской морской пехоты произошло по целому ряду причин, включая грубое неповиновение приказу и появление на дежурстве в пьяном виде. В конце концов он оказался в БРЭВИСе, потому что его отказывались брать куда-то еще. Именно Миллс во время маневров в боливийских Кордильерах не закрепил должным образом ледобуры при восхождении на Чаупи Орко, [24] в результате чего трое солдат, идущих следом, повредили позвоночник. Миллс выразил сожаление о случившемся, но уверял, что виною всему было неисправное снаряжение, после чего служившие с ним солдаты потеряли к нему остатки уважения и его срочно перевели в другой полк. Через полгода службы на новом месте в Восточном Тиморе он заснул, находясь в дозоре. Через десять минут его разбудил свист пули, пролетевшей у левого уха, и он увидел десяток стремительно приближающихся вражеских солдат. Несмотря на пятикратное превосходство в численности, его подразделение оказалось прижатым к земле ураганным огнем и провело таким образом три часа, пока не подоспело подкрепление. Хотя этот случай не привел к гибели людей, Миллс снова, во второй раз за последний год, почувствовал со всей определенностью, что его сослуживцы не желают воевать рядом с ним.

К счастью для него, именно в это время Уэбстер распространил среди своих натовских знакомых известие, что он ищет солдат, не обремененных многочисленными дружескими и родственными связями, но достаточно опытных. А поскольку, как уже говорилось, при наборе людей в БРЭВИС слишком придирчивым быть не приходилось, то, несмотря на свой далеко не лучший послужной список, Миллс вскоре уже летел в Венесуэлу, где и остался служить, не проявляя большого рвения и не пользуясь особым расположением других членов команды.

Проблема заключалась в том, что для обеспечения всех необходимых работ при проведении операций Уэбстеру требовалась команда по меньшей мере из шести человек. При этом он старался увеличить эту численность, чтобы компенсировать возможные потери — такие, как в случае с Роучем и Мартин. Поэтому Уэбстеру приходилось соглашаться на компромисс и, хотя майор предпочел бы заполучить в свою команду таких людей, как Картер, Гаррет или Ван Аренн, он брал и солдат вроде Миллса или — с меньшим сожалением — Джейкобс.

Мэри Джейкобс была младшим лейтенантом ВМС США. Она вышла из семьи военных моряков и поэтому отправилась служить на флот, хотя не испытывала к этому никакой тяги, а, напротив, испытывала таковую, и притом сильную, к алкоголю. Отец, контр-адмирал, и мать, капитан третьего ранга, не баловали дочку своим вниманием. В пять лет ее отдали в частную школу-интернат, в девять она впервые попробовала алкоголь, а к двенадцати уже регулярно накачивалась сидром до бесчувствия. В школе знали, что с ней происходит, но родители лишь от случая к случаю общались друг с другом, а еще реже с Мэри, поэтому заинтересованность мамы и папы в том, чтобы направить дочь на путь истинный, никогда не воспринималась ею всерьез.

К тому времени, когда она оказалась в средней школе, за ней закрепилась прочная репутация легкомысленной девчонки, которая не прочь выпить и ради этого готова на все. Патерналистская психология вписала бы подобное поведение в классическую схему: вопль о помощи, жажда привлечь к себе внимание, — но все это не меняет того факта, что благоухающая «Егермейстером» Мэри нередко оказывалась на спине. Когда возраст позволил ей вступить в армию, родители сочли этот шаг единственным решением проблемы, тем более что при таком раскладе им и дальше не пришлось бы проявлять подлинный интерес к жизни дочери. Уж если военно-морской флот не сумеет усмирить ее, то им и подавно это не удастся, а потому либо она начнет служить как подобает, либо они умоют руки в твердом убеждении, что сделали все возможное.

Тем не менее за два года почти безупречной службы она прошла дистанцию от энсина — первичного офицерского звания в ВМС США — до лейтенанта. Затем ситуация стала развиваться в неверном направлении. Случайно оказавшись на одном корабле с матерью, она вновь возжаждала родительского внимания. Поначалу Мэри добивалась этого похвальными методами, выказывая служебное рвение. Однако, не заметив особого восхищения со стороны матери, она вернулась к ранее испробованным инструментам, позволяющим выделиться на общем фоне — пьянству, сексу, пренебрежению уставом. Первое время это сходило ей с рук — начальство учло ее прежние служебные успехи, да и вмешательство матери сыграло свою роль. Но после инцидента с участием трех унтер-офицеров и двух бутылок виски Мэри Джейкобс с позором уволили. В этот момент она и встретилась с майором Уэбстером.

Майор полагал, что Мэри вполне способна нести службу в его команде, но не возлагал на нее особенных надежд. Не имея возможности набирать людей из элитных частей НАТО, Уэбстер упорно искал важные для дела качества в любых кандидатах. В Мэри Джейкобс он не ошибся — она стала лучшим его приобретением за более чем два года. Он усмотрел в ней нечто особенное, смог это нечто развить и вытащить на поверхность. Джейкобс его не подвела. Она не пила с момента прибытия в БРЭВИС (отчасти из-за отсутствия алкоголя, отчасти из-за того, что полностью выпала из жизни родителей — как и они выпали из ее жизни) и с видимым усердием, если не сказать рвением, несла физически нелегкую службу. Так что она стала удачным пополнением в обойме майора.

На первых порах Уэбстер работал с небольшой командой, которая справлялась с операциями начального периода. Никто толком не знал, сколько солдат может понадобиться для выполнения всех требований ученых, и Уэбстер старался не расширять состав отряда и обеспечивать скрытность его действий. Первые пять человек, пришедшие в отряд, погибли либо от ос, либо при зачистке в процессе вынужденных полевых испытаний новых видов вооружения. С тех пор набор людей в команду стал более или менее постоянной практикой, и по мере прихода новобранцев они замещали выбывших из строя. К счастью, эта часть работы майора — по мере того как управление осами и качество оружия совершенствовались — стала сходить на нет. Почти десять лет в отряде не было потерь, и Уэбстер испытывал глубокое удовлетворение. Именно поэтому ситуация, в которой он оказался сейчас, его угнетала. Вспоминать о событиях десятилетней давности не хотелось ни ему, ни Бишопу.

Когда возникала необходимость выполнить работу, требующую особой ловкости и смекалки, вот как эта, Уэбстер обычно вспоминал о Гаррет и Ван Аренне, и они никогда не подводили своего командира.

— Легко, — ухмыльнулась Гаррет, выслушав командира. — Возьмем пару огнеметов и гранату с жидким азотом, и все дела.

— На этот раз все не так просто, — сказал Уэбстер, понимая, что его люди никогда не проводили подобных операций внутри закрытого помещения. — Здесь не колумбийские джунгли и не пакистанские пещеры. Использовать наше обычное вооружение в данном случае практически невозможно. В вашем распоряжении будет баллон с жидким азотом, и мы снизим общую температуру — вот, в сущности, и все. Да, поскольку мы только что закачали туда инсектицид, вам придется работать в противогазах.