Чтение онлайн

Но когда она почувствовала прикосновение, то вздрогнула уже всем телом. Чего еще ждать от чудища? Опять унесет в свою берлогу? Или заставит раздеться, сорвет одежду?

Кто-то тряс Танелу за плечи.

Она оглянулась, но вместо мохнатого чудовища увидела Таню-геолога, встревоженную, готовую сражаться, биться с кем угодно.

Пустая канистра, с которой она пришла сюда за водой, лежала у ее ног.

— Убежала? — спросила Таня. — Ну, молодец! Как тебе удалось? Применила мой прием?

Танела отрицательно покачала головой.

— Почему не применила? — допытывалась Таня.

— Потому что «он» хороший.

— Хороший? — не поверила ушам Таня.

Танела улыбнулась и сказала:

— Нет, правда, хороший. Лучше многих людей.

К женщинам подошли Сергей Сергеевич и очкарик.

— Ой, Танела, мы тут извелись. Я себе простить не мог, что оставили мы тебя одну.

— А она довольна! — раздраженно сказала Таня. — Ей, видите ли, понравилось это приключение.

— Ты что, бродила где-нибудь?

— Нет, «он» утащил меня.

— Куда?

— К своей пещере.

— Я так и думал, — сказал очкарик. — Не зря на конференции в Петергофе говорили о таких случаях!

— Молчи ты! — сердито обернулась к нему Танела. — Не все люди поступили бы, как «он».

Сергей Сергеевич, погладив свою шкиперскую бородку, глубокомысленно произнес:

— Тут она права. Не все люди, в частности здесь, в Закавказье, проявляют такой гуманизм, как этот гоминоид. И мне вспоминаются давние стихи поэта:

Умом не поверить!

А сердцем вовек,

Что хуже нет зверя,

Чем зверь-человек.

— А «он» вовсе не зверь! — решительно заявила Танела.

В московской квартире Танелы зазвонил телефон.

— Могу я попросить Татьяну Сергеевну Займовскую? — послышался мужской голос.

— Я вас слушаю, — отозвалась Танела.

— Говорят из АПН. Нам позвонили из Калифорнии. Американский журналист хотел бы взять у вас интервью. Может ли он прилететь к вам из Лос-Анджелеса?

Танела опешила. Такого она никак не ожидала.

— Конечно, — пролепетала она, — если вы находите нужным…

— Тогда он завтра прилетит. И сразу к вам. К двенадцати часам. Спасибо.

Танела что-то сказала еще, но в трубке уже слышались короткие гудки. Очевидно, в АПН люди занятые.

И в доме начался переполох. Зять был в командировке, и Танела вызвала в помощники своего неизменного очкарика Сеню.

Требовалось восстановить для приема кабинет Танелиного отца, покойного профессора, видного почвоведа. Мебель оттуда с годами перекочевала в другие комнаты.

Вместе с дочерью ломали головы, надо ли угощать иностранца? И чем в наше-то время? Вспомнили, что в американских фильмах каждая встреча героев сопровождалась вопросом: «Что будете пить?»

Решили, что Танела предложит коньяк. А закуски к коньяку не надо.

Приехал преданный очкарик Сеня и помог перетащить в теперешнюю детскую комнату старинные тяжелые кресла, когда-то обитые кожей, ныне замененной более «современным» материалом. Женщины «для маскировки» накрыли их ковриками, оставшимися от Танелиной мамы.

Троих детей Галя, дочь Танелы, решила отвезти на дачу к другой бабушке. К сожалению, загородный телефон там еще с лета не работал из-за вышедшего из строя кабеля, в котором никак не могли найти повреждение. Пришлось ехать без звонка.

Как-никак квартира будет свободнее и шума меньше.

Сеню Танела попросила присутствовать. Пригодится его английский язык. Эрудит! Из АПН ничего не сказали, будет ли переводчик.

Ровно к двенадцати часам к дому Танелы, старинному, московскому, с былым парадным входом, ныне обшарпанным, подкатил «мерседес». Из него вышел элегантный американец, уже седой, но бодрый, подтянутый, и направился к подъезду, где когда-то стоял швейцар с бакенбардами у лестницы, устланной коврами, которой теперь больше всего стыдилась Танела.

Танела сама открыла дверь. Сеня выглядывал из кабинета.

— Мисс Танела? — приподняв шляпу, спросил американец.

— Прошу вас, сэр, — пригласила Танела, смущенная тем, что он так назвал ее. — Это мое «полевое имя», а я просто Татьяна или Таня.

— О'кей! У нас рекламная известность у Танелы, первой женщины, общавшейся с бигфутом, и разрешайте мне вас так называть, — на неплохом русском языке произнес гость, добавив: — А я — Томас Гри. Мой дед из Прибалтики. Собственно, правильно было бы Грис, но в Штатах принято урезать фамилии. Меня называли все Том, как моя русская мама.

— А это Семен Коганчук, геолог, который тоже видел снежного человека.

— О-о! Бьютифул! Прелестно! Сразу два очевидца в одном интервью — это желаемый успех! Моя газета самая многотиражная в стране, и она без политики.

Усевшись в кресло напротив Танелы (Сеня устроился за тяжелым письменным столом), американец, любуясь Танелой, галантно произнес:

— Я весьма признателен вам, мисс Танела. Я еще у дверей понял, что это вы, и совсем разделяю… гм-м… как это сказать, ошеломление бигфута или гоминоида, хотя я всего лишь его самый дальний родственник, разумеется, если это оправданно. Надеюсь, бигфут думал так, глядя на вас?