Чтение онлайн

В геологической партии было две Тани. Одна — «геолог от рождения», с раннего детства что-то искала, куда-то стремилась и, наконец, нашла себя в разведке земных недр. Сильная, неутомимая, мужественная, она занималась даже тяжелой атлетикой и каратэ. Мужчин держала на расстоянии.

Другая не уступала ей в стремлении куда-то идти, что-то искать, но была женственной и казалась поразительно юной, любила всем нравиться, и никто не верил, что у нее трое внуков, рассматривая такое утверждение как вид присущего ей кокетства. По образованию инженер, преподавала в техникуме электротехнику и после выхода на пенсию (во что трудно было поверить!) увязалась с геологической партией в качестве… повара. Обе были Сергеевны, и это затрудняло обращение к ним. Не называть же их по номерам!

Начальник партии, Сергей Сергеевич, неугомонный мечтатель, считал геологию познанием сокрытой Эльдорадо, которую именно ему надлежит найти. Его завидный рост, как говорили, способствовал этому, обеспечивая широкий обзор местности, а длинные ноги не знали устали, отмеривая километр за километром. Он носил шкиперскую, уже серебрящуюся бородку, оттенявшую тщательно выбритое загорелое лицо. К обеим Таням он относился одинаково ровно. В одной ценил рвение и выносливость, другая привлекала своей жаждой приключений.

На первом же привале у костра он объявил в сочиненном им стишке:

Куда ни кинь, куда ни глянь,

Повсюду очень много Тань.

Всем для удобства и для дела

Впредь называть ее Танела.

И он жестом указал на Таню вторую.

Первая Таня метнула на него укоризненный взгляд. Она сама не прочь была носить такое необычное имя.

И с тех пор в партии появились Таня и Танела.

Танела была довольна, когда ее новое имя произносили на итальянский лад — Танелла, по инициативе Сени-очкарика, который знал все на свете. Он всегда вызывался помочь ей в стряпне: чистил картошку, ходил за водой, конечно, если не уходил со всеми в поход.

Танела обожала встать раньше всех, еще до рассвета, надеть ватник (в горах по утрам ох как холодно!) и выйти из палатки, чтобы увидеть, как восходит солнце.

Она смотрела на восток, где разгоралась заря, на фоне которой зубцы гор представлялись ей фантастическими фигурами, больше всего людьми-исполинами, запрокинувшими головы, чтобы тоже любоваться раскаленным краешком солнца. И тогда в ее воображении далекие уступы и вершины действительно начинали напоминать очертания человеческих голов. Она даже различала носы, подбородки, лбы… Те, что были ближе к восходящему светилу, становились особенно отчетливыми, окруженные раскаленной каемкой.

Солнце всходило, и все преображалось в горах. Исчезали ночные тени, все вокруг наполнялось светом и теплом. Ватник приходилось снимать, встречая пробуждающихся геологов веселой улыбкой во время проделываемой ею утренней гимнастики.

— Аэробика в горах! — смеялся Сергей Сергеевич.

Сеня-очкарик вставал позже всех. Он был любитель поспать и постоянно с покорным видом выслушивал упреки Сергея Сергеевича. Танела заступалась за него, говоря, что ему не надо ходить за водой, она сама принесет.

Таня-геолог, конечно, была уже на ногах и, увидев, что Танела занимается аэробикой, каждый раз убеждала ее поучиться у нее особым приемам, которые должна знать каждая способная к самообороне женщина.

Танела уступала, и Таня-геолог незаметным движением бросала ее наземь, смеясь поднимала и целовала. И обучала еще более действенным против мужчин приемам.

Сергей Сергеевич хмурился и торопил выходить на маршрут.

— Тоже нашли где цирк устраивать, — ворчал он, любуясь, однако, ловкостью и изяществом двух женщин.

Сеня-очкарик говорил, что он сам охотно поучился бы у Тани, но боится разбить очки, а без них ничего не видит.

Кулинарные познания Танелы были не велики и заменялись старанием и заботой о товарищах.

К этому времени все мясные консервы кончились, и Танеле предстояло приготовить без помощи ушедшего в поход очкарика по собственному вдохновению овощную похлебку «а-ля Танела».

Тихо напевая, она вскрыла банки с овощами, почистила остатки картошки, разложила все на доске в палатке, потому что снаружи накрапывал дождик.

Потом вышла наружу и восторженно вдохнула пьянящий горный воздух.

Выглянуло солнце, и все заискрилось вокруг, словно посыпанное мелко истолченными бриллиантами.

Надо было сходить за водой к протекавшему внизу ручью.

Танела взяла пластмассовую канистру и по-девичьи, вприпрыжку, помчалась к спуску.

Склон был крут, камешки, озорно перегоняя друг друга, сыпались вниз.

Танела напевала что-то смешное, пришедшее ей в голову, и, сама не зная чему, смеялась.

Настроение было отличное. Она ощущала себя юной, полной сил, радости, веселья. И к ней никак не относились строки Сергея Сергеевича, которые он, как поэт, адресовал самому себе:

Скажу: беда, когда седым

Ты остаешься молодым!

К тому же седина у Танелы не просматривалась в ее коротких курчавых волосах.

Чуть ниже ручеек обрывался маленьким водопадом.

Танела не могла упустить случая, чтобы не полюбоваться такой красотой, и стала спускаться вдоль ручья.

Водопад был прелестен!

Вода срывалась с уступа, который был выше Танелы.

Внизу всеми цветами переливалась в брызгах радуга.

В голову Танелы пришла мысль, что если нельзя искупаться в мелком ручье, то водопад словно создан для того, чтобы принять в его струе природный душ! Притом на горном воздухе!

Чудо!

И, не долго думая, Танела сбросила с себя одежду, благо на километры вокруг никого нет, и отважно вошла под низвергавшуюся ледяную струю. Если бы она не закаляла себя купаньем в проруби, то выскочила бы на берег, как ошпаренная. Но теперь Танела наслаждалась этим естественным даром природы, приготовившей ей такой сюрприз. И она задорно смеялась этой выдумке.