Инкуб. Строптивая добыча
Шрифт:
Втягивает сосок в рот, посасывает, выпускает с влажным звуком. Очерчивает языком влажную дорожку по кругу, по чувствительным бугоркам. Ночная прохлада тут же выстуживает кожу, и сочетания жара и холода сводит меня с ума, ослепляет, заставляет вздрагивать и трепетать в ответ на каждое прикосновение – и бояться и ждать с мучительным нетерпением следующего. И выгибать спину, и подаваться навстречу, и подставляться умелым ласкам, замечая в смятении, как странно реагирует тело, как влажно становится там, внизу.
Его пальцы мнут грубое дешёвое кружево, стискивают в кулак так, что скоро порвут. Его плечи под моими ладонями напряжены, словно камень. Его губы и язык всё ближе подталкивают меня к пропасти, каждым жадным, протяжным, с ума сводящим движением.
Когда это вдруг прекращается резко – впиваюсь ногтями в его плечи от разочарования. Он терпит и ни слова не говорит, только поднимается с колен и порывисто обнимает. Путаясь пальцами в моих волосах, вжимает моё лицо куда-то себе в шею. Я чувствую, как он напряжённо-мучительно дышит.
Тишина между нами раскалена. Каждое следующее слово будет как полёт стрелы прямо в сердце.
– Иди к себе. Немедленно, - хрипло выдавливает он. Но при этом и малейших усилий не делает, чтобы выпустить из рук.
Прерывисто вздыхаю. Прижимаюсь губами к его шее на такое короткое мгновение, что можно считать, этого и не было.
Мы стоим недвижно бесконечно долгую минуту, и он по-прежнему как статуя.
– Вел… Что же мы будем делать дальше? Что нам с этим делать, Вел?
Инкуб долго молчит.
– Не знаю, Эрни. Но у меня предчувствие, что всё это для меня плохо кончится.
У меня сжимается сердце.
Он разнимает объятия и начинает молча приводить в порядок мою одежду.
По мере того, как спадает наваждение, меня снова охватывает мучительный стыд. Горячая волна схлынула, я снова могу связно мыслить… и то, что вижу, мне категорически не нравится. Отталкиваю его ладонь, торопливо поправляю сорочку сама, плотнее запахиваю халат. Инкуб даже пояса не развязал, но при этом умудрился превратить меня в практически безвольное желе.
А я, оказывается, тряпка. Какой стыд.
Стараюсь, чтобы голос не дрожал.
– Кажется, нам обоим не нравится то, что происходит, и поэтому предлагаю…
– Нам обоим слишком нравится то, что происходит. И в этом вся проблема, Эрни, - мрачно отвечает он. – Иди уже поскорее!
Раздражение инкуба мне неприятно и попросту злит.
В темноте нащупываю ключ… мой собственный ключ, между прочим! В моей собственной двери! Мстительно выдёргиваю его из замочной скважины и забираю с собой.
Открывая дверь, шиплю через плечо:
– А вы, милорд, лучше забаррикадируйтесь изнутри. Вдруг ещё кто явится покуситься на вашу драгоценную честь. Боюсь, от миссис Льюис вы так просто не отделаетесь!
– Позаботьтесь лучше о своей, мисс Браун! – рычит вполгоса инкуб. – Потому что вам грядущей ночью баррикады уже не помогут!
Хлопаю дверью от души, забывая о том, что могу кого-то разбудить.
Этот гадкий инкуб единственный, кто умудряется доводить меня до белого каления, взрывая с нуля в адский плюс за такое короткое время, что мне становится плевать на весь белый свет.
Ненавижу!
Нужно срочно что-то придумать, чтобы вырваться из этого безумия, пока инкуб окончательно не превратил мой несгибаемый внутренний стержень в податливую мягкую глину.
Да ещё и на здоровье ужасно сказывается.
Потому что я до самого рассвета так и не могла заснуть, ворочаясь на влажных простынях и взбивая подушку со всей яростью кулаком так, что только перья летели. Грубая ткань сорочки и нательного белья натирала тело, особенно те нежные места, что стали болезненно-чувствительными после дерзких ласк инкуба. Особенно те, до которых он так и не добрался.
И я лучше руку ему откушу в следующий раз, чем позволю добраться.
Грядущая ночь…
Ничего, до завтрашней ночи мы что-нибудь придумаем!
Мне снова снились его руки и губы. В том числе там, куда наяву бы их не пустила ни за что.
Когда проснулась с первыми лучами солнца после короткого, душного сна – щёки горели так, что трудно было прикоснуться.
Кое-как встала, на дрожащих ногах подковыляла к умывальнику, плеснула холодной водой в лицо.
Потом только сообразила, что периферическое зрение выхватило что-то непривычное. Резко обернулась, увидела на полу белый конверт, просунутый под дверь.
Подбежала, взяла в руки – без надписей.
От кого, понятно было сразу. Потому что едва ощутимый пряно-терпкий запах кожи инкуба впитался в бумагу.
Торопливо вскрыла конверт и развернула аккуратно сложенный лист бумаги.
Размашистый твёрдый почерк с роскошными вензелями.
«Понятия не имею, что тебе снилось, но ты меня чуть до инфаркта не довела выплеском своего Пламени. Если не хочешь, чтобы в следующий раз выломал твою дверь, моя маленькая невинная овечка, лучше перед сном читай что-нибудь душеспасительное».
Первым порывом было отправить записку туда же, куда и цветок. Остановило лишь то, что кто-то же мог бы и найти. На цветке хоть не написано ничего. А здесь…
Ох уж этот чёртов инкуб.
Ох уж эти мои чёртовы сны.
Желудок возвестил, что к завтраку бы лучше всё же спуститься. Никто мне его в постель, как Лили, не принесёт.
Оставалась проблема разбитых очков. Но кажется, у меня родилась идея, что с этим делать.
Заодно может инкубу аппетит отобью строить на меня далеко идущие планы.