Инь-ян
Шрифт:
Сколько это продолжалось – Сергей не знал. Но только гораздо дольше, чем у мужчин, это точно. Что там мужской оргазм? Раз, два – и все. Лежи, кури бамбук. «Не трогай! Я уже все!» То-то женщинам хочется еще и еще… то-то они соблазняются, хоть раз попробовав ТАКОЕ! Мужской оргазм – жалкое подобие женского, яркого, сочного, многократно более сильного и продолжительного – это Сергей теперь знал наверняка. А еще знал, что для такого удовольствия ему не нужно партнерши и уж тем более партнера – своими силами обойдется. Ну да, когда-нибудь надо попробовать и с женщиной, но… когда-нибудь. Пока что необходимости в этом нет. В целях познания – потом…
Удовлетворенный, расслабленный, вспотевший, Сергей нашел рукой простыню, натянул ее на себя и мгновенно заснул, улыбаясь глупо-счастливой улыбкой.
На миг ему привиделось, что он снова дома, в своей квартире, а рядом лежит расслабленная, покрытая потом Ленка, которую он перед этим «пахал», «по-молодецки», два с половиной часа, как в юности.
– Завтрак госпоже!
Сергей открыл дверь, вошла Абина. В ее руках был тяжелый поднос с булочками, маслом, вареньем и кусочками чего-то сладкого, покрытого сахарной пудрой.
Сергей поморщился:
– А что, чего-то мясного не было? На кой мне эти сахарные штуки?
– Прости, госпожа, – Абина слегка покраснела. – Я думала… ты всегда любила…
– Сейчас не люблю! – перебил Сергей. – Не приноси мне по утрам сладостей, лучше копченого мяса или рыбы. Или еще чего-нибудь… как для мужчин. Сладкое – для баб.
– Прости, госпожа, я сейчас заменю! – Абина кинулась к столу, но Сергей ее остановил:
– Ладно не суетись, обойдусь и этим.
– Госпожа… – Абина нерешительно остановилась посреди комнаты, комкая тряпочку-салфетку. – Если хочешь…
Она вдруг быстро стянула с себя платье, оставшись обнаженной. Сергей замер в растерянности, не зная, что сказать, и лишь уткнулся взглядом в соски Абины, покрашенные красной краской, видимо, для пущего эффекта. Только теперь он заметил: девушка начернила ресницы, подвела брови, нарумянила щеки – вид был жутковатый, зомби, да и только. Тело Абины лоснилось от ароматического масла и пахло, как парфюмерная лавка.
– Так хорошо? – робко поинтересовалась она. – Ночью я не знала, что ты меня захочешь, не подготовилась… прости, госпожа. Я все сделаю, как ты захочешь, все-все!
– Кхе-кхе… – у Сергея внезапно перехватило горло, он не знал, то ли смеяться ему, то ли ругаться, то ли…
– Оденься, – мягко попросил он. – Мне скоро уезжать, не до того… потом как-нибудь, хорошо?
– Как прикажет госпожа… – тихо, упавшим голосом сказала Абина и, быстро накинув платье, заторопилась к выходу. Миг, и ее уже не было в комнате, остался лишь запах благовоний да женского тела, разгоряченного эротическими фантазиями.
«А девчонка-то в тебя влюблена… вот какая штука…» – снова проснулся внутренний спорщик.
«Не в меня, а в Сарану! Это разные вещи!»
«Ну да… наверное. Но тело-то Сараны, а я в нем, значит – в меня. Забавно. Все-таки надо попробовать с ней… девчонка-то хороша. Как-нибудь, когда без Пиголя обойдется».
«А тебе понравились вчерашние ощущения? Кем лучше быть – женщиной или мужчиной?»
«Глупый вопрос. Мужчиной, конечно. Но было необычно… впрочем, какое-то чувство обманутости, что ли… Не того ожидал. Не такого оргазма».
«Само собой – не такого! Какого еще ты ждал? Мужского? Зато теперь знаешь, как это – когда хочется и не можешь. Живот болел отчего?»
«Отчего, отчего… пережрал, может, за ужином! При чем тут…»
«При том. При этом самом…»
«Собираться надо. Хватит. Поесть? Что-то не хочется… но надо чего-нибудь втолкнуть в себя. Черт! Горшок не унесла, чертова шлюха! Теперь завтракать рядом с парашей!»
«Это она-то шлюха? Это кто-то другой… другая целыми днями думает о сексе и тискает свои причиндалы… Серега, может, ты маньяк? Гы-гы-гы…»
«Заткнись и жри…»
И он стал жевать, не замечая вкуса еды. Впрочем, чего там замечать? Масло как масло, лепешка как лепешка… засахаренные штуки есть не стал, от вида приторных долек некоего фрукта даже скулы свело. Хорошо хоть компот не приторный…
До полудня времени было еще много, потому уселся за стол и стал выполнять задание, оставленное учителем: выписывал буквы местного алфавита, набивая руку.
Сложно, даже очень. Если язык Сергей схватывал на лету, вспоминая «давно забытое», то грамота давалась трудно – Сарана неграмотна, так что знаний, позволявших быстрее обучиться письму, не было. Как и знаний по чтению.
Кроме того, возникли трудности другого рода – местный алфавит напоминал одновременно и руны, и кириллицу, но обладал особенностями иероглифического письма, когда не так поставленный завиток мог изменить смысл слова и даже фразы на противоположный. Требовалось четко запоминать написание слов, их расположение, порядок в предложениях и фразах. Нудно, муторно, учитывая то, что голова занята не грамотой, а предстоящим отправлением на Колесо Жизни – как здесь называют смерть. Этакое колесо, как в передаче ТВ, боги его крутят, а вокруг колеса – тела воплощений. Остановилось – тела – прыг! – и обрели душу. Кому какое попало, такое и будет.
Вот только Сергей никак не мог понять – каким образом учитывается поведение человека в жизни? Если все случайно? Впрочем, может, и не случайно – если колесо многоуровневое, как этажерка. На первом уровне самые праведные души, для них тела покруче, типа «премиум», потом слой пониже – на нем души поплоше, для них вариант «стандарт», ну и так далее, до отбросов рода человеческого.
Когда Сергей начал спрашивать учителя по поводу процесса внедрения душ и распределения тел, тот впал в ступор, потом важно заявил, что данный процесс неподвластен разумению человека, как и все дела богов, потому задумываться над ним глупо и бесперспективно. Только неприятностей наживешь.
Вот с этим Сергей был полностью согласен – нажить неприятностей от здешних мелочных и больных на свою извращенную голову богов было запросто. Посему отбросил кощунственные мысли, сосредоточившись на просвещении заблудшего землянина. Себя.
Промучившись часа полтора, отбросил исчерканные писаниной дощечки.
«Бумага дорога! Ты что думаешь, демон, здесь растут бумажные деревья, унизанные пергаментами и бумагой? Дощечек хватит. Потом вымоют, и снова используешь».
Лег на постель и стал смотреть в потолок, где на узорчатом, покрытом лаком дереве возникали все новые и новые картины того, как Сергея сбрасывают в яму и забрасывают землей, в которой копошатся черви, ожидающие вкусного обеда. А еще – кидают в море, и чудовища, откусив солидный кусок филея несчастной жертвы, довольно ухают, вытирают пасть плавником и радостно говорят: «Хорошая была девка! Жаль – порция мала!»