Империя страха
Шрифт:
— Вы кто такие? — в свою очередь поинтересовался Чижов.
На этот раз заговорил Скелет— слова вылетали из его горла с противным скрипом несмазанной телеги, и казалось, что прежде, чем достичь слуха, они усиливаются невидимым громкоговорителем:
— Мы, в отличие от тебя, законопослушные граждане, — пробасил он, — но я бы тебе советовал поменьше спрашивать и побольше отвечать на наши вопросы, чтобы не подорвать здоровьице.
Иваныч брезгливо поморщился и едва сдержал жгучее желание смачно харкнуть в эту самоуверенную рожу. Ему вдруг нестерпимо захотелось подняться на ноги, но руки и ноги оказались ватными, как если бы принадлежали совершенно постороннему человеку.
От круглолицего не укрылись жалкие потуги их пленника, и он, улыбаясь, проговорил:
— Если дашь слово, что будешь вести себя хорошо и не раздражать нас понапрасну, то мы тебя развяжем, правда, Леха? — Последний вопрос относился к долговязому детине, который в ответ лишь угрюмо кивнул.
Что такое дать слово неизвестным негодяям, Чижов откровенно не понимал, но на всякий случай согласно кивнул:
— Даю...
Оказалось, что похитителям вполне достаточно этой короткой реплики, да и не нужно им было никаких обещаний, потому что оба незнакомца были слишком уверены в собственных силах — вопрос же был задан просто так, для проформы.
Мускулистые руки легко подхватили связанного пленника и одним мощным, слаженным движением поставили Чижова на ноги.
Поняв, что какое-то время каскадер не сможет самостоятельно поддерживать равновесие, круглолицый сказал, обращаясь к приятелю:
— Тащи его в кресло, а то, не дай Бог, свалится и отобьет себе мозги, — Клоун опечалился, как будто в самом деле беспокоился о целостности Иваныча.
Тот, кого назвали Лехой, с видимым усилием донес онемевшее тело трюкача до мягкого уголка и с громким выдохом опустил его на матерчатую обивку кресла, при этом не преминув отметить:
— Тяжелый, зараза.
Ваня натянуто улыбнулся и в свою очередь произнес:
— Вы так весело между собой переговариваетесь, как будто я уже труп.
За спиной каскадера послышался негромкий щелчок, и в следующую секунду он увидел в руках Скелета блестящие никелем наручники.
— Слышь, Рома, — обратился долговязый к своему напарнику, —- он еще и шутит.
Только сейчас Чижов смог как следует осмотреться по сторонам. Квартира, в которую его доставили, не испросив на то персонального согласия похищенного, оказалась обычной двухкомнатной «хрущевкой».
Естественно, что экскурсию Иванычу никто не предложил, но с подобной планировкой он был хорошо знаком, так как неоднократно бывал в точно таком же жилище у одного из своих приятелей.
Тесноватая гостиная была обставлена с примитивной, мещанской роскошью: мягкая мебель, обязательная «стенка» из полированных древесно-стружечных плит, сервант, набитый крупнокалиберным хрусталем, — все, как и у многих советских граждан.
Но что-то во всем этом было не так, отовсюду сквозило фальшивой вульгарщиной. Присмотревшись повнимательнее, Иваныч понял, что квартира долго стояла необитаемой, о чем красноречиво свидетельствовал толстый слой многодневной пыли на всех гладких поверхностях.
— Ребята, кто вы такие, — не удержался от вопроса Чижов, — и что вам от меня нужно?
Пристально посмотрев в глаза каскадеру, Клоун по имени Рома (если верить долговязому Скелету) уселся напротив Ивана и медленно заговорил:
— В принципе мы не имеем к тебе никаких претензий. Нас интересует только одна ничтожная вещица, которая когда-то принадлежала вашей семье.
— Ну так спрашивай, — не выдержал Иваныч, — может, я и вспомню.
Круглолицый нервно пожевал губами, как будто пробуя на вкус предстоящий вопрос, а затем отчетливо проговорил:
— Картина...
Громкий хохот не дал ему продолжить — Ваня смеялся искренне весело, не в силах совладать с навалившимся на него приступом хохота.
— Что ты услышал смешного? — не понял Рома.
Наконец Иваныч взял себя в руки и, утирая с глаз подкатившие слезинки, медленно процедил:
— Значит, из-за этих картин вы собирались меня пришить? Вы что — конченые дебилы или начинающие идиоты? — Он не скрывал злой иронии. — Если какой-то дурак вас навел на меня, как на хранителя бесценных сокровищ средневекового творчества, то вы будете здорово огорчены...
Скуластый Леха недоуменно посмотрел на товарища и тихо спросил:
— Может, ты его слишком сильно саданул по башке, что у него чердак сдуло? О чем он говорит, я ничего не могу понять?..
— Подожди, — оборвал его Рома и обратился к Иванычу: — что ты имеешь в виду?
Чижов снисходительно улыбнулся, а затем сказал:
— Вся отцовская коллекция не стоит и комплекта резины для новеньких «Жигулей» — она хранится на чердаке того дома, откуда вы меня свистнули. Можете поехать и посмотреть, — договорив, Иваныч с облегчением откинулся на мягкую спинку, ощущая, как миллионы колючих иголок отступают, а на смену им возвращается былая сила и уверенность в собственном теле.
Но на этот раз пришла пора посмеяться похитителям; мило улыбнувшись в ответ, Клоун заговорил:
— Всю упомянутую тобой коллекцию мы внимательно просмотрели, но там нет того, что нас интересует.
— Что же такое особенное вас интересует? — передразнил интонацию собеседника Ваня.
Круглолицый неторопливо достал из кармана пачку сигарет и, никому не предложив, закурил. Только после этого принялся сдержанно объяснять:
— Мы хотим получить картину с изображением старой церквушки и молодого, зеленеющего дуба, которую подарил твоему деду некий Серебрянский в одна тысяча девятьсот семнадцатом году. На чердаке ее не оказалось.
— Значит, этой картины нет в природе, — нетерпеливо выпалил Чижов и попытался встать на ноги, как будто собирался покинуть приятную, но исключительно надоевшую компашку.
Долговязый проворно подскочил к Иванычу и профессиональным, хорошо натренированным движением саданул его под дых, при этом сохраняя на лице полное безразличие к происходящему.
По роду своей деятельности Ивану не один раз приходилось получать подобные удары, но последний был верхом рукопашного искусства.
Перед его осоловевшим взором побежали розовые круги, а сбившееся дыхание, казалось, навсегда покинуло Ивана — на глаза навернулись непроизвольные слезы.