Imperium
Шрифт:
– Джеймс, а могу я задать вопрос? – он кивнул. – У вас есть семья?
– Нет. И не уверен, что была. Но если и была, то вспомнить совершенно не получиться.
– Что вы имеете в виду? – Медина пристально взглянула на него, но сразу же отвернулась. – Простите за моё любопытство, я иногда бываю такой…– она нахмурила брови, и пыталась что-то вспомнить – … я забыла слово. Мой английский просто ужасен. – Медина робко улыбнулась.
– После аварии я совершенно ничего не помню. Точнее, что было до неё. – Медина глубоко вздохнула, и с интересом повернулась к Джеймсу, словно ожидая истории из его жизни. Тут он понял, что она, и взаправду любопытна. – Я вам ничего интересного рассказать не могу, потому что мои воспоминания лишь фрагменты, и не несут какого-то смысла.
– Сочувствую вам. Потерять из памяти прошлое – хуже всего на свете. – она сделала паузу и продолжила. – Честно скажу, я бы хотела стереть из памяти некоторые воспоминания, и загрузить новые, более яркие.
– Уверен, что были хорошие моменты? – Медина с этим не согласилась. – Не поверю в то, что в вашей жизни не было ничего хорошего. – но последовало лишь молчание.
На горизонте показался район, где проживал Джеймс. Он показал Медине, на каком этаже живет, от чего, она удивилась, и наверное, немного испугалась. Она рассказывала о том, что никогда не видела столь высоких домов, ведь у неё на родине, такого нет. Позже, Джеймс узнал, откуда она родом, и не совсем понял, где находится эта страна. Медина мало рассказывала о себе, словно что-то скрывала.
Они поднялись на этаж. Джеймс приложил палец к биометрике и дверь открылась. Свет в квартире загорелся, и одновременно с ним, активировалась система очистки воздуха и увлажнения, помещение наполнилось свежим воздухом со щекочущим запахом озона. Джеймс вёл себя по-джентельменски; заварил чай с жасмином и угостил лёгким ужином, который приготовил робо-шеф. Джеймс рассказывал ей истории, о своей работе и коллегах, своему интересу к журналистике, и как чуть не сел за решётку, а Медина с интересом его слушала. Он рассказывал о беспорядках в городе, преступности и толпах бездомных людей. Его расстроил эгоизм, и наплевательское отношение со стороны коллег, на окружающий вокруг мир и его проблемы изнутри. Джеймс почти обо всём поделился, но от Медины не услышал ничего. По её лицу было заметно, что она хотела рассказать, но её речевой аппарат словно отказал. Они оба сидели в молчании совсем не долго, Джеймс предложил ещё чай, и поухаживал за Мединой, а после, напомнил ей о той просьбе в ресторане.
– Ах, да. Мы так хорошо прокатились по городу и поговорили, что я обо всём забыла.
– Как я вас понимаю.
Они друг другу улыбнулись, и Медина продолжила:
– Я могу рассказать о себе мало, потому что ничего в моей жизни, интересного не происходило, кроме ежедневной работы в ресторане. – Джеймс приготовился слушать. – В США, я приехала три года назад, чтобы заработать деньги на лечение моей мамы. Но почти все отправленные деньги домой, лишь продлевали её жизнь на несколько дней. Три дня назад мне позвонил брат, и сообщил, что маму увезли в реанимацию. Её держат под аппаратом искусственной вентиляции лёгких, а врач сказал, что она вряд ли долго продержится. Поэтому, я прошу помощи, мне немного не хватает на билет в один конец.
– Сколько вам нужно?
– Тысяча долларов. – Медина прикусила губу от внутреннего беспокойства. – Я знаю, что для жителей США, тысяча долларов – это ничтожно мало, и просила в займы, чуть ли ни каждого клиента в ресторане, но всем было плевать. В итоге мне сделали замечание и пригрозили увольнением. Но вы, Джеймс, единственный, кто меня услышал и решился помочь. – Медина сделала глоток чая и поставила кружку на столик. – Вы не переживайте, я верну вам эти деньги, как только приеду в США, обещаю вам. Меня возьмут обратно в ресторан, и я постараюсь быстро их заработать.
– Медина, я вам дам денег, и не нужно мне их возвращать. Давайте я куплю билеты на завтрашний рейс! – Джеймс подключил проекцию на чипе, и в пространстве, отобразился трёхмерный сайт авиакомпании.
Конец ознакомительного фрагмента.