Чтение онлайн

– Я полез онанировать на эту чертову грушу!
– радостно закончил император.
– Вон оно как! Наконец-то мне все объяснили. Ай да доктор! Теперь я вижу - вы точно гений.

– Да-с, меня так иногда величают,- скромно признал гений психиатрии. Однако, ваше величество, вы все же заблуждаюетесь насчет груши - это было только самовнушение. Все это происшествие с падением разыгралось исключительно в вашем воображении.

Император ошеломленно замигал:

– Ну, а яйца-то почему тогда распухли?

– Это, разумеется, из-за сострадания к другому вашему другу - аббату,спокойно отвечал доктор.
– Когда вы узнали о его увечьи - впрочем, также аутосуггестивном - то это наложило рубец на тонкую душевную ткань вашей психики. Ну, а впоследствии... яйца-то и распухли.

– Доктор,- недоверчиво поинтересовался Ли Фань,- неужели из-за сострадания к своему ближнему могут распухнуть собственные яйца?

– Да, если это сострадание сопровождается самовнушением,- заверил корифей психотерапии.
– Ничего удивительного - в психиатрии такие случаи известны во множестве. Да вот пример из моей жизни - мой племянник очень дружил с моей дочуркой. Когда ей было двенадцать лет, у ней приключилась одна женская болезнь... ну, неважно какая... Мой племянник не мог видеться с ней добрую неделю, а до этого он проводил с Бетти, можно сказать, дни напролет. И что же? Бедняжка так сочувствовал своей больной кузине, что у него тоже распухли яйца. А ведь сострадательному юноше было всего тринадцать лет!

– Ну, теперь я ни за что не буду никому сострадать,- заметил на это Гу Жуй.
– Нет уж, свои яйца дороже - еще распухнут! Куда это годится.

– Знаете, профессор, вы меня все же не убедили,- приставал прилипчивый зануда Ли Фань.
– Вот у нас тут когтеходец есть, итальянский посол де Перастини. Он вот когтями серет - это тоже, по-вашему, от самовнушения?

– То есть,- уточнил доктор Манго,- его дефекация протекает с такими затруднениями, что итальянскому послу кажется будто его зад изнутри кто-то царапает когтями? Вы это имеете в виду под выражением "когтеходец"?

– Да нет!
– прозвучал в ответ дружный хор голосов, и к психиатру вытолкнули де Перастини.
– Говорят же вам, он когтями серет! Сами посмотрите,- де Перастини, да покажите же вы ему!

Итальянский посол осклабился и снял с шеи ожерелье, где в три ряда были нанизаны разные когти.

– Вот это,- горделиво стал демонстрировать итальянец,- это, доктор, медвежьи когти, а это вот крокодильи. А вот весь ряд тигриных когтей, а тут у меня чересполосица: коготь варана, коготь льва, коготь муравьеда, коготь орла...

– О, какая богатая коллекция,- оценил доктор Манго.
– А откуда вы это взяли?

– Да серет же он ими, говорят же вам!
– вновь загремел хор голосов.

– А!
– уяснил наконец доктор.
– Ну, так что же... Ничего особенного типичный случай маниакального когтеходства. В моей практике случались весьма похожие случаи. Один известный миллионер, к примеру, извлекал из сжатого кулака предмет собачьего естества, так называемый пэнис канина - причем, это был не фокус, а исключительно морально-волевой акт. Вот так-с!

– Доктор, расскажите подробнее!
– попросила императрица.
– Это так интересно!

Все поддержали, и летописи некитайского двора обогатились следующей невероятной историей.

Вы скажете: эка загадка, почему Рогфейеру

никто руки не подает! Да потому, дескать, ПОЧЕМУ РОГФЕЙЕРУ что поди до Рогфейера доберись - сидит себе НИКТО РУКИ в миллионерской недосягаемости и знать НЕ ПОДАЕТ никого не желает. А вот и ни фигошеньки

подобного. Как раз наоборот - Рогфейер очень

даже подает руку, и вообще - пожимать руки его самое любимое занятие. Он даже нарочно ездит туда, где его никто не знает, чтобы пожать руки разным простодушным гражданам. Встанет где-нибудь у порога в ресторане, поставит рядом табличку: "Здесь побивается рекорд по числу пожатия рук" - и знай обменивается с прохожими крепким мужским рукопожатием. Конечно, это больше в выходной - в будни-то некогда, надо бизнес двигать.

Ну, откровенно говоря, таким демократом Рогфейер был не всегда. Не сразу он до демократии докатился. Раньше-то он на работе за руку только со своим главным бухгалтером здоровался. Вот и в этот день, пришел он к себе в офис и поприветствовал главбуха:

– Привет, Арчи! Прекрасно выглядишь,- да и прошел к себе в кабинет.

Только дверь закрыл, а следом Арчибальд и заваливает. Покраснел, лицо пятнами, очки вспотели.

– Арчи, что с вами?
– Рогфейер-то его.

А главбуха аж трясет всего:

– Мистер Рогфейер, я вас крепко уважаю, вы мультимиллионер, мой босс и все такое, а токо я этого терпеть не согласен! Увольняться я, понятно, не буду, деньгу вы мне хорошую платите, а токо руки я вам после этого никогда не подам, так и знайте!

Швырнул на стол и убежал. Рогфейер смотрит - что это такое ему главбух кинул. Взял, вертит - да и допер наконец: это же, извините меня, penis canina, по научной латыни выражаясь, а если не по латыни, так вообще собачий член! Рогфейер чуть со стула не свалился, когда расчухал: ну, где это видано в приличной компании, чтобы главбух своему родному президенту на стол член собачий швырял!
– Да,- думает Рогфейер,- заездил я главбуха, он, вишь ты, в рассудке повредился, бедняга! А интересно, где же это он собачий-то предмет взял? Неужели какую-нибудь дворнягу специально ловил?

Тут к Рогфейеру в кабинет вошел его главный соратник по бизнесу некто Ворденбийт. Обрадованный встречей Рогфейер распростер ему свои объятия. Они крепко пожали друг другу руки, и Рогфейер принялся делиться новостями:

– Ах, Ворденбийт, как ты кстати! Представляешь, у моего главбуха крыша поех...

И вдруг Ворденбийт оборвал его:

– Рогфейер, ты зачем мне в ладонь собачий член сунул?

У Рогфейера аж челюсть отпала:

– Что сунул?

– А вот то,- ответил Ворденбийт и протянул липкую ладонь под нос Рогфейеру.
– Да еще кончил туда! Знаешь, Рогфейер, так благородные люди не поступают, да еще с деловыми своими партнерами.