Иллюзии ночей
Шрифт:
Мысль била в лоб: «Неужто её чечены похитили?! Эх, зря, всё-таки, я с ними торговые дела вёл! Дичайший народ!.. А вдруг это просто шоферина, подлец, на молоденькую девчонку польстился? Увезёт непонятно, куда, изнасилует…!! Что делать-то теперь?! Милицию?!!»…
Его охватила паника. Он влетел в «пирожок» и помчался в Екатеринбург догонять проклятый КАМАЗ с драгоценным пассажиром на борту! Но этих КАМАЗов вокруг обнаружилось столько, что Савранский плюнул и вернулся к заколдованному месту. На этот раз он умудрился остановиться на Тюбукском, а не на Каслинском перекрёстке. Правда, с опозданием на несколько часов.
Вениамин постоял, подождал и свернул в Тюбук. На всякий случай.
Где она может быть, где искать её? Одинаковые заборы, спящие дома… Может, в этой бетонной штуковине, похожей на автобусную остановку советской постройки? Он медленно поехал, заглядывая внутрь, но никого не увидел и проехал дальше.
А в это время Мирра, пережив крупную истерику с рыданиями и злобными ругательствами во весь голос, узнала, что через пять часов здесь пройдёт автобус до Челябинска, и успокоилась. Что ж. Не судьба, видно, провести свой день рождения с любимым человеком. Ну, да не впервой. Привычное дело…
Мимо протарахтело что-то. Долго тарахтело. Видимо, медленно ехало, присматриваясь к чему-то. Но Мирра поленилась выбраться из бетонной коробки посмотреть на тарахтелку.
Вот так и получилось: Венька, остановившийся возле автостанции, внутрь не заглянул, а Мирра на звук двигателя его машины не вышла. И они вновь ускользнули друг от друга, бывши недосягаемо рядом… не соприкоснувшись, как два магнита, тщетно пытающиеся приблизиться друг к другу одинаковыми полюсами.
Мирра дождалась автобуса, загнав чёрные мысли на задворки сердца, села у окна и поехала в Челябинск – как в сказке – несолоно хлебавши… Глаза её были закрыты и мокры.
«Плачу – не плачу… что это значит? Буду звучать я как-то иначе?»…
Вот и Челябинск – тёмный, хмурый. На вокзале уютно, но холодно. Зуб стучал о зуб. И это – лето?! Ха.
Дрожа, Мирра добралась до междугороднего автомата, но «восьмёрка» постоянно срывалась. До поезда на Уфу оставался часок, и Мирра зашагала к торговым палаткам.
В одной продавали одежду, и Мирра рванула к ней, надеясь оторвать что-нибудь потеплее своей кофтёночки. За ней «рвала» другая женщина, постарше Мирры, и это невольное соперничество придало зрению Мирры покупательскую остроту. Она тут же обнаружила в лавчонке мужскую куртку и кофту. Взгляд у подоспевшей соперницы был жадным до тепла, но так как Мирра стояла первой, то ей и досталась толстая куртка, в которой бедняжке, наконец, удалось согреться.
«С днём рождения!» – горько усмехнулась Мирра и провела рукой по чёрной искусственной коже. Вот её подарок, который она сделала себе сама: мужская куртка для согрева. Водочки бы внутрь – для полного тепла…
В собственном подарке Мирра залезла в поезд на Уфу полностью умиротворённая и махнувшая на кавалера рукой. Не встретил, злодей? Ну, и иди куда подальше. У меня экзамен впереди.
В Уфу поезд прибыл около пяти утра. В пять Мирра стояла в будке переговорного пункта на вокзале и обиженно звонила Веньке домой: уж теперь он точно не метался в её поисках по Тюбукскому перекрёстку, а блаженствовал себе дома.
Он поднял трубку почти сразу: видно, маялся от перепуга.
– Мирра?! – крикнул он от имени всех своих изорванных в клочья нервов.
Мирра в голос разрыдалась:
– Где ты был?!
А он:
– Я тебя искал!!!
А Мирра:
– Не искал!
А он:
– Я тебя вообще не видел!
А Мирра:
– Нет, видел! Я в автобусе сидела, тебе из окна махала!
И – в новый рёв. Савранский проорал ей прямо в ухо:
– Бери билет и приезжай назад!!!
– Ла-а-адно! – прохныкала Мирра.
Вышла из кабины, смущённо и облегчённо вытирая глаза и нос. Хорошо, что в пять утра в переговорку ещё не набился народ. Но девушка всё равно не осталась без внимания.
– Девочка, – сострадательно проговорила диспетчер, – да не переживай ты так, они все такие сволочи, они все изменяют, не верь им!
Мирра хлопнула очами, выдавила из себя кивок и зигзаг неполноценной улыбки и выпорхнула в холодное утро.
Снова Уфимский вокзал, поезд и Челябинск. На этот раз первое, что увидела Мирра, едва живой выползая на перрон, – спешащего к ней Веньку Савранского, бледного, как первый снег, с огромными тревожными глазами. И без цветов.
Мирра, пытаясь сурово глядеть ему в глаза, хотя сердце вздымалось и лопалось от счастья, насмешливо спросила:
– Что ж ты без роз-то приехал меня встречать?
Вениамин глянул на неё живым упоительным взглядом и откровенно признался:
– Ты что?! Я боялся, что ты меня этими шипами – да по морде!
Белый «пирожок» унёс Мирру в баню. По дороге страдалица показала возлюбленному, в каком бетонном архитектурном ухищрении она провела несколько промозглых часов своего дня рождения…
– Я тебе всё компенсирую, – обещал Вениамин, сверкая всем своим широким лицом.
И компенсировал.
20-30 сентября, 1-13 октября 2011
ДЕТИ ОДНОГО РАССВЕТА
Дождь едва моросил, неслышный и неразличимый в тёмной серости первого летнего утра. На городских улицах никого: суббота, каникулы, отпуска… Садоводы и то пока глаза продрать не в состоянии.
Хорошо!..
Кирилл Тихонович Чепегин глубоко вдохнул влажный воздух, сморгнул щекочущую крохотную каплю дождя, стукнул палкой о мокрый асфальт, будто проверяя, не скользкий ли; наоборот – не омягчел ли? После ночных небесных излияний асфальт исчеркали розовые палочки мёртвых дождевых червей.
Кирилл Тихонович вздохнул и примерился к асфальту, чтобы сделать первый шаг.
Где его ноги, где? Куда подевалась стремительность его походки? Сгинула в густой чаще времени, где каждое дерево – прожитый им год. Девяносто два дерева уж стоят в мысленном том лесу. Чем больше деревьев, тем меньше сил… Истёрлись суставы, охрупчали кости, иссохли клеточки, замедлила своё течение старая кровь…
Хватит бы уж сажать деревья в чаще времени, но нет, не забирает Господь душу Кирилла Тихоновича, бережёт для чего-то. Для чего?..