Чтение онлайн

На этом она успокоилась и почти с прежним умилением и проникновением в их любовь проводила пару расслабленно-нежным взглядом... в котором, однако, уже наметилась тень неприятного сомнения.

Вечер жарил. Выйдя из отеля и втянув в себя солёность ветра пополам со сладко-кислой жарой, Клара облегчённо улыбнулась: как всегда, здесь хорошо и спокойно, и погода не заставляет думать о себе плохо, потому что плечи открыты, руки впитывают солнце, и походка лёгкая, быстрая или плавная, но тоже быстрая, и тень от голоствольных тополей едва холодит. И заросли шелковицы, чьи ягоды чернеют среди снопов листьев, соблазняет спелостью, а вверху приправленное белыми облаками многообещающе синее небо с чёрточками птиц и вертолётов, а на море...

Клара глубоко вздохнула, насыщаясь зноем и прохладой. На море вблизи – блаженно купающиеся, а вдали – красавцы корабли, делающие вид, что они хозяева поверхности воды. Может быть, и хозяева. Скорее всего, - вечные враги или идолопоклонники.

Босые ноги девушки, презревшей босоножки, медленно наступали на крупную обкатанную гальку. Возле опоры очередного понтона она заметила прозрачное желе - вытолкнутую из воды маленькую медузу.

– Что, озябла, дурашка? – спросила Клара.

Медузка подрагивала тонкой кожицей – неужели ещё жива? Клара наклонилась к ней и вдруг услышала позади себя знакомые голоса.

– Что с тобой, Аврелий? Ты сегодня какой-то грустный. Ты устал от меня?

– С чего ты взяла?

– Так, по мелочам.

Долгое молчание. Запах дыма от сигарет. Потом его слова:

– Соскучился.

– По кому?

– По детям. По семье.

– Но мы здесь всего третью неделю – неужели тебе так плохо со мной?

– Да нет, замечательно... Но я всё время думаю о них.

Снова молчание. Дрожала у ног Клары умирающая медуза. Неужели и у них умирает?

– Аврелий, дома всё должно быть нормально. Отдыхают, носятся по улицам, купаются...

– Да. Но они – часть меня. Я не могу о них не думать.

– Конечно.

– Не обижайся, Всеслава.

– Я не обижаюсь.

Молчание. Её голос в хрипотце страдания:

– Мне просто больно, Аврелий.

– Мне жалко тебя, Всеслава... И вообще... Пойду-ка окунусь, ладно? А ты позагорай. Я скоро.

Стукающие о гальку шаги и прерывистое дыхание оставленной на берегу женщины.

«Ну и ну! – ахнула Клара Аничкина. – Вон он как обращается с ней... Может, не стоило мне врать жене Макушева? Ведь что-то же случилось с его дочерью... Неправильно всё это стало...»

Она дождалась, пока Аврелий не вернулся к Всеславе, и ушла только при звуке поцелуя и скупых тихих слов мужчины: «Моя хорошая, прости...» Она ему нужна. Надолго ли? Накрепко? И необходимо ли? Всё это становится почему-то гадким. Интересно, а если бы Клара была на месте жены Макушева?.. Девушка содрогнулась и нахмурившись, толкнула калитку во двор своего дома. Её царапало весь остаток вечера, ночь и утро. Днём работа смазала царапины мазью суеты.

Жена Макушева в этот раз не позвонила, а Аврелий и Всеслава уехали до вечера на горный водопад с экскурсией. Клара увидела их лишь следующим утром, когда они шли на завтрак, – умиротворённые, щебечущие, восхищающиеся друг другом и красивые, как никогда.

Она сурово прищурилась на пару любовников... и в этот миг зазвонил телефон короткими междугородними звонками. Клара улыбнулась, предчувствуя, как молниеносно сломается сейчас неправедный союз.

«У него умирает дочь, а он романы крутит с кем попало! Из дома любовницу приволок!»

– Товарищ Макушев! – громко, официально позвала Клара, снимая трубку. – Подойдите, пожалуйста. Алло?

«Если это не его жена, я всё равно скажу ему про жену и дочь», – решила она.

– Здравствуйте, – устало проговорил женский голос. – Макушева снова нет?

– Он здесь, минуточку! – возликовала Клара и с вызовом уставилась на близкое лицо Аврелия.

«Ну, сейчас ты узнаешь, сейчас ты поймёшь, предатель, – фыркала она. – Ты тут отдыхаешь, милуешься с чужой тёткой, а твоя единственная дочь страдает или даже вообще умерла! Так тебе и надо, негодяй, и тебе, негодяйка, тоже!»

Аврелий слушал с каменным лицом слова далёкой жены. Всеслава нервно царапала ногтями стол.

– Да всё нормально, – отвечал Аврелий. – Да. Понятно. Купил... Хорошо. Как вы там?.. Я понял. Да, пока.

Он положил трубку. На Всеславу и не взглянул. Она не сводила с него глаз, ожидая. Не выдержала молчания и спросила:

– Ну что? Кто звонил?

– Жена, – ответил Аврелий.

– Жена?.. – Всеслава сжалась. – И что?

– Ничего... – потом решился: – Говорит, дочка...

«Умерла», – отозвалось в Кларе.

– ... Уже разговаривает, бегает... Болела всю прошлую неделю. Выздоровела только что. Мальчишки с ней нянчатся... – он опустил глаза в пол и сказал: – Я поеду, Всеслава.

– Куда?!

– Домой.

– Но у нас ещё неделя!

– Мне нужно уехать сейчас. Я не могу по-другому. Извини.

– Аврелий...

– Пока. Не обижайся, ладно?

Он не поцеловал её, не обнял; обогнул, как чужую, и ушёл к себе собирать вещи. Всеслава статуей застыла возле Клары, и та увидела, как гаснет в ней южное солнце и как заметает студёным штормовым ветром синь ясного моря.

«Бывают ли на свете сказки? Бывают, если ты знаешь, что всякая сказка – это оборотная сторона обыденности и суровых реалий. Бывают. И хорошо, что сказки, пусть недолговечные, даны нам на Земле».

Клара Аничкина пососала кончик ручки, рассеянно уставившись на большие настенные часы, стрелки которых стояли на цифре «двенадцать». Полдень. Где-то за окнами и стенами уезжали двое. Двое отчуждённых, переживших свою сказку. Сказку, щедро политую горечью предательства и замаранную грязью измены. Сказку, для которой обнаружилось слово «конец». Сказку, которая будет вспоминаться со стыдом и брезгливостью, если эти двое для Бога не мертвы.

Трепетали морские волны.

29 июня - 3 июля, 13 - 16 июля 1997, 16 февраля 2008