Чтение онлайн

— Наверное, сможете, если повезет. Кстати, а как вы попали в дом?

Я поморщилась.

— Размахнулась и стукнула по замку поленом. Разнесла его вдребезги. Буду рада заплатить за новый.

— Не беспокойтесь. Я попрошу Нэнси позаботиться об этом. Ей поручили этот дом потому что она работает здесь всего два месяца и находится в самой низкой позиции. Она будет рада поручению. Мы можем зайти к ней в офис на обратном пути, и я вас познакомлю.

— Ее нет.

— Конечно, она есть.

— Правда? Я думала, она ушла. Ким сказала, что у нее клиенты из другого города, и она показывает дома.

— Не знаю, откуда она это взяла. Нэнси прямо здесь, за углом.

Я не стала настаивать. Хотя мне хотелось доставить Ким неприятности, нужно было заниматься делом.

— Еще одна вещь. В тот вечер, когда я там была, дом был полностью обставлен. Много восточных ковров и картин на стенах. На веранде были стулья, стол и пропановые обогреватели. Откуда это все взялось?

— Это называется постановка. Распространенная практика в торговле недвижимостью.

Если дом продается пустым, считается, что у большинства покупателей не хватит фантазии предствить себе все возможности. Постановщик продемонстрирует привлекательную гостиную, поставит в столовой стулья и стол, со скатертью, салфетками и приборами. Иногда покупатель даже просит оставить мебель и включить ее в стоимость.

— Это дорого?

— Довольно дорого.

— Так что, если Хелли наняла постановщика, чтобы обставить дом, кто заплатил за это?

— Наверное, она, хотя цена могла быть непомерно высокой. Вы сказали, что это было только на один вечер?

— Более или менее. Я встречалась с ней в доме в прошлый понедельник, и вещи были повсюду. Теперь там пусто. А почему непомерно высокой?

— У постановщика в распоряжении должно быть большое количество мебели, потому что они часто обслуживают по восемь-десять больших домов одновременно. Частью их накладных расходов является содержание складских помещений. Это увеличивает плату для клиента. Еще расходы на перемещение мебели в дом и из дома. В данном случае это потребовало много времени и усилий.

— Интересно, никто из соседей не видел мебельный фургон?

— В том районе? Сомнительно. С другой стороны, все что ей нужно было сделать — это создать иллюзию меблированных комнат. Какую часть дома вы видели?

— Немного, если подумать. Мебель в гостиной и столовой была закрыта покрывалами. Я думаю, под ними могли быть старые картонные коробки.

— Ловкость рук.

— Не могу поверить, что я на это купилась.

— Вам повезло в одном. При обычных обстоятельствах вы так ничего бы и не узнали. Вы раздобыли информацию, отправили отчет, и это был бы конец. Если бы этот полицейский детектив не пришел к вам с историей о помеченных купюрах, вы до сих пор были бы в темноте.

— Вы думаете, имет смысл поискать постановщика?

— Наверное, нет. Мы все знаем одного или двух, но официального списка нет. Хелли или хорошо заплатила, или постановщик сделал ей персональное одолжение. Еще возможно, что ей вообще не понадобилась посторонняя помощь. Она могла привезти все вещи из дома.

Я произнесла нехорошее слово, но Кэтрин Филлипс даже глазом не моргнула. Вот что значит иметь взрослого сына, который работает в полиции.

Вскоре после этого я закончила наш разговор несколькими несущественными вопросами и раскланялась. Я не видела никакого смысла разговаривать с Нэнси Харкнесс. Кэтрин Филлипс была более чем щедра по отношению к уделенному мне времени, и мое любопытство было удовлетворено."Хелли Бетанкур” морочила мне голову по причинам, ускользавшим от меня. Мне нужно хорошенько обдумать ситуацию, прежде чем решить, что делать дальше. В свете утраты стодолларовой купюры, я уже пострадала и не видела, что могу выиграть от продолжения расследования.

На выходе Ким Басс, секретаря, нигде не было видно. Ей повезло, потому что я была так сердита за ее обращение со мной, что могла ее покусать. Я кусалась в детстве, и до сих пор помню ощущение чужой плоти между зубов. Это как кусать резиновую купальную шапочку, если вам интересно.

Когда я вернулась в офис, на ступеньках сидел Генри с бумагами в руках. Будучи джентльменом, он поднялся, когда я подошла.

— Я поиграл с таблицей цифр Пита.

— Ты расшифровл ее?

— Пока нет, но у меня есть идея. Если я взгляну на твою “Смит-Корону”, то смогу сказать, прав ли я.

— Конечно.

Я открыла дверь, и Генри прошел за мной. Я зашла во внутреннюю комнату, сказав через плечо:

— Я же дала тебе ключ. Почему ты не вошел?

— Я мог бы, если бы ты не появилась. Иначе это показалось бы нахальным.

— Не дай бог.

Я положила сумку, отодвинула кресло и вытащила из-под стола пишущую машинку.

Поставила ее на стол, сняла чехол и развернула к Генри.

Он сел в одно из кресел для посетителей и положил свои бумаги на стол, слева от себя.

Сверху был листок в клеточку, на котором Пит записал свою таблицу. Генри взял один из моих блокнотов и написал слева колонку чисел от одного до двадцати шести. Я видела, как его взгляд перемещался туда-сюда между клавиатурой и таблицей. Я обошла вокруг стола, чтобы наблюдать из-за его плеча.

Он был очень доволен собой.

— Молодец! Я знал, что он сделал что-то подобное. Сядь и посмотри.

Я подвинула поближе второе кресло и уселась.

— Помнишь, я говорил, что это, скорее всего, код, заменяющий буквы на цифры? Я подумал, что он использовал своего рода формат, матрицу или шаблон, который управлял присвоением данной букве определенного номера. Он мог это сделать разными путями.

Мог написать алфавит, А, В, С и так далее, а потом использовать цифры — 1 для А, 2 для В, и дальше. Пит сконструирровал свой шифр по-другому, что я пытался определить.

— Если каждой букве присваивается цифра, то всего должно быть двадцать шесть?