Чтение онлайн

Филистимляне были опытными поработителями еще со времени своей первой оккупации. Теперь же они орудовали в Израиле политикой «разделяй и властвуй». Своего рода разделение существовало между израильскими коленами к северу и к югу от города Иевуса — значение его было геополитическое и культурное. Стремясь воспользоваться этим, филистимляне старались воздействовать с помощью хитрой дипломатии на Иевосфея на севере и Давида на юге. Первый как законный наследник исчезнувшего царского дома мог надеяться править только с согласия филистимлян. Если бы они предложили Иевосфею как законному наследнику Саула царствовать над севером, тому в ответ пришлось бы согласиться признать владычество Филистии над его землей и народом.

Давиду же филистимские князья хотели предложить царствовать на юге, то есть в Иудее. Он стал бы монархом ополовиненной нации. И легко было предсказать, что оба царя неизбежно бы вцепились друг другу в горло, освобождая князей от необходимости без конца усмирять этот непокорный народ. Давид отлично понимал хитроумные расчеты филистимлян. Но у него практически не было выбора. Как и у Израиля, у него не было возможности торговаться с филистимскими князьями. Было гораздо лучше стать вождем половины нации, чем вообще никем. Иудею можно будет со временем превратить в надежную политическую и военную базу, а затем найти способ разделаться с филистимлянами и воссоединить страну.

Не напрасно Давид пытался умаслить старейшин Иуды. Им удалось преодолеть то небольшое сопротивление, которое все-таки имело место — не все одобряли недавнее сотрудничество Давида с филистимлянами, — и добиться воцарения Давида на троне Иуды. Хеврон был самым большим и важным городом Иуды, он был старше праотца Авраама. И хевронскому сообществу льстила возможность возвышения Иуды, «колена из колен», под предводительством Давида. Итак, старейшины юга собрались в Хевроне, чтобы короновать Давида царем и объявить ему о своей верности. Давид, естественно, сделал Хеврон своей резиденцией. Он не тратил времени даром и попытался заключить тайный союз с севером. Давид отправил посольство в Иавис Галаадский, хваля его жителей за их храбрость и верность, проявленные при возвращении тел Саула и Ионафана. Было ясно, на что он рассчитывал. Давид на всякий случай распространил свою царскую милость на Галаад, территорию его соперника Иевосфея. И тем самым он недвусмысленно ставил под вопрос способность Иевосфея, да и его право, управлять Израилем.

Иевосфей был в ярости. А когда он позже узнал, что Давид отправил своего военачальника Иоава с его людьми на территорию Вениамина, колена Саулова, искать поддержки, сын и наследник царя решил действовать. Он приказал своему военачальнику Авениру и его армии, состоящей из отборных воинов, изгнать посольство Иоава с северной территории.

Две стороны встретились у Гаваона, недалеко от Рамы, прибежища покойного пророка Самуила. Столкновение произошло у громадного искусственного пруда на северном конце города, который был центром водной системы Гаваона и считался одним из самых передовых технических достижений тех лет. От имени дома Саулова Авенир потребовал, чтобы Иоав вернулся в Иуду. Как и следовало ожидать, Иоав отказался, и обе стороны изготовились к сражению. Как было принято в те времена, Авенир предложил, чтобы лучшие воины с обеих сторон вступили в единоборство, исход которого решил бы противостояние. Но результаты были неубедительны, и столкновение у Гаваонского пруда переросло в серьезную баталию. Авенир и его люди были обращены в бегство войском Давида, но тем не менее Авенир при контратаке убил Асаила, брата Иоава, и тот поклялся, что когда-нибудь отомстит за гибель брата.

Все произошло, как и надеялись филистимляне: гражданская война между Севером и Югом оказалась затяжной. В долгой, почти семилетней, борьбе успех стал понемногу сопутствовать Давиду. Его воины были закалены в дни Негева, и к тому же обучены искусству войны филистимлянами, тогда как отборные отряды Сауловой армии были уничтожены в битве при Гелвуе.

Не мог Иевосфей сравниться с Давидом и в популярности среди израильтян. Он столкнулся с нарастающими требованиями на севере отказаться от престола в пользу воина, чье имя воскрешало в памяти народной лучшие дни Израиля. Многие переходили через границу между севером и югом — в Иуду. Иевосфей ничего не значил без Авенира. А тот понемногу убеждался в неизбежности воцарения Давида над Израилем. Да и его собственные интересы требовали, чтобы он предпринял шаги к признанию Давида царем.

Столкновение последовало, когда Иевосфей обвинил Авенира в том, что он воспользовался услугами наложницы, принадлежавшей Саулу, а стало быть, собственностью его преемника.

Авенир начал сговариваться со старейшинами северных колен и уговаривать их восстать против Иевосфея и признать Давида из Иуды царем всего Израиля. Он пользовался сильным влиянием на старейшин, и ни для кого не было секретом, что беспомощный Иевосфей давно уже стал всего лишь манекеном при дворе в Маханаиме, власть же и влияние там фактически принадлежали Авениру. И все больше распространялось общее мнение, что только под верховенством Давида Израиль сможет справиться с филистимлянами.

Как только Авенир добился серьезной поддержки на севере, он тайно попросил Давида о встрече в Хевроне. Авенир хотел составить детальный план свержения Иевосфея. Немаловажной была и награда, на которую рассчитывал Авенир.

Давид ответил через посланца, что готов встретиться с Авениром при условии, что Авенир устроит его примирение с Мелхолой. Любовь Давида к дочери Саула к тому времени уже давно миновала, но важно было, чтобы брак был восстановлен во имя утверждения связей Давида с домом Сауловым.

Это условие было выполнено, но когда Авенир прибыл в Хеврон на переговоры с Давидом, Иоав, который не только поклялся отомстить за смерть своего брата, но и стал побаиваться растущего влияния Авенира на Давида, подкравшись, смертельно Авенира ранил.

Давид был вне себя от ярости, когда получил это известие. Иоав серьезно осложнил, а возможно, и полностью взорвал то деликатное соглашение, ради которого они так долго трудились. И все же Давид не мог выступить против своего двоюродного брата. К тому же Иоав был крайне популярен в войсках и необходим для будущей борьбы.

Тем не менее, было очень важно, чтобы Давид продемонстрировал северным коленам свою непричастность к убийству Авенира. Давид потребовал государственных почестей при похоронах бывшего военачальника, шел за его гробом до самой могилы, произнес погребальную речь и обязался поститься в знак траура, чтобы все видели, насколько он уважал покойника.

И все же кровавое деяние Иоава было бы непоправимо, если бы не два предводителя войска у Авенира, братья из колена Вениамина по имени Баана и Рихав. В отчаянии от перспективы служить абсолютно бессильному монарху и желая завоевать благосклонность Давида, они убили Иевосфея в то время, когда он почивал на своем ложе в Маханаиме.

Возможно, дом Саула заслуживал лучшей участи, чем та, что ему выпала. В Израиле были люди, которые яро выступали против восшествия Давида. Они считали его перевертышем, пройдохой, совершенно безнравственным человеком, предателем. Но Давид отлично понимал, что обладает несомненной харизмой. Да и к тому же серьезного претендента на трон, кроме него, не было. Два обстоятельства мучили Давида, пока он ждал в Хевроне старейшин севера, чтобы быть помазанным на царствование над Израилем.

Первым был стих из плача, который он же и сочинил в память Саула: «Пали сильные». Он размышлял, не случится ли такое и с ним. Он думал также о цене, которую ему придется заплатить за свое воцарение. Но обдумывал Давид и более насущный вопрос: чем ответят Анхус и филистимляне на политические события в Маханаиме и Хевроне?