Чтение онлайн

Полицию интересовало, были ли у М. причины покончить с собой. Муж назвать их не мог.

Ханада, по всей видимости, начальник сыщика Миноуры. На вид неотесанный мужик, но, кажется, очень острого ума. Крайне неприятный, тяжелый взгляд.

Его очень интересовали мои контакты с М. И конечно, алиби каждого. Тут, к счастью, проблем нет: мы ведь были дома.

Ханада извинился за бесцеремонные вопросы и ушел.

Не думаю, что он всерьез подозревает в убийстве мужа или меня.

16 декабря

Сегодня вечером имела удовольствие впервые лицезреть самого Когоро Акэти. Мои впечатления вполне совпали с тем, что слышала о нем прежде. Импозантная внешность, спортивный, подтянутый, любезный…

Беседовали вчетвером. В основном говорили гость и муж; я и С. почти все время молчали.

Акэти сообщил, что в реке Сумидагаве, недалеко от моста Сэндзю, обнаружен труп Сануки, художника, друга М. Странно, что он утонул на второй день после гибели М.

Акэти очень подробно говорил о двух вещах. Сначала изложил свою версию проникновения убийцы в комнату Муракоси и исчезновения из нее; подчеркнул при этом, что комната оставалась запертой изнутри. А потом неожиданно с большим количеством деталей описал жилище идиота художника, хлам, которым оно забито, упоминал какой-то разбитый манекен.

Странное впечатление осталось от визита. Нас ни о чем не спрашивал, ограничился собственным рассказом. Конечно, он показал себя великолепным профессионалом, перед которым отступают любые тайны. Однако я никак не могу понять, чего он ждал от сегодняшней встречи.

Он много улыбался, но улыбка была непростой, содержался в ней какой-то тайный смысл. И муж отвечал ему многозначительной улыбкой… В чем дело? Впечатление такое, будто они оба знают больше, чем произносят вслух. От всего этого мне как-то не по себе.

17 декабря

Вчера после беседы с Акэти, ложась в одну постель, ни я, ни муж не проронили ни слова. Он замкнулся в себе, и у меня тоже не возникало желания заговорить. Отчего-то я почувствовала беспокойство, оно не давало мне заснуть…

Я неплохо рассуждаю логически. Но знаю за собой, что этой логике предшествует интуиция, предчувствие. Оно меня ни разу не обмануло.

В эту ночь, лежа рядом с мужем, я впервые почувствовала, что боюсь его. Предчувствию я доверяю. Теперь надо логически домыслить, чем оно вызвано, что за ним стоит.

Давно уже я замечала некоторые более чем странные детали, но подсознательно старалась скрыть их от самой себя. Однако пришло время во всем разобраться и все назвать своими именами.

Психоаналитики говорят, что опасно оставаться наедине с мыслями, которые тебя мучают, можно серьезно подорвать здоровье. Ведь не случайно в христианстве существует институт исповедания.

Довериться могу только бумаге. Никто не должен знать того, о чем я собираюсь писать. Это стало потребностью — очистить душу от мрачных тайн, излагая их на страницах этого закрывающегося на ключ дневника. Когда испишу его, то сожгу, как поступила с семью предыдущими.

Сейчас дома тихо. Муж с утра отправился по делам, все остальные разбрелись по своим углам. Так что без спешки могу воспроизвести на этих страницах все, о чем передумала прошедшей долгой ночью.

Не смыкая глаз, размышляла о событиях последних месяцев. Мозг работал предельно ясно. Мне было страшно, но я сформулировала цель: дьявола, который ногтями вцепился в мою душу, я должна собственными руками извлечь наружу, выставить на яркий свет анализа, свет разума. Иначе не знать мне покоя.

Итак, начну сначала.

Давно и часто меня посещает видение: в сумерках сверкает падающий с балкона белый платок. И каждый раз это видение отчего-то внушает мне ужас. Попробую спокойно проанализировать его.

Я стояла на втором этаже виллы с биноклем в руках и смотрела в сторону мыса Уоми. Там, недалеко от крутого обрыва, есть одинокое дерево, возле которого я заметила фигуру человека. Сказала об этом мужу. Он взял свой бинокль, чтобы посмотреть в ту сторону. Но прежде он всегда платком протирает линзу. На этот раз он тоже вытащил платок, протер линзу, после чего платок выскользнул у него из рук и медленно полетел вниз. Именно в этот момент я увидела, как Химэда падает с края обрыва в бездну.

Что это было? Случайно ли муж обронил платок? А может быть, то был условный знак?

Если предположить, что платок был обронен не случайно, то вывод в таком случае однозначен: мой муж — убийца. Оброненный в сумерках белый платок был сигналом для человека, который находился вблизи обрыва (его нам не было видно) и тоже смотрел на наш балкон в бинокль. Этим человеком был, конечно, не Химэда.

В сумерках невозможно было разглядеть лицо падающего человека. В том, что именно Химэда был сброшен с обрыва, сомнений не оставалось, поскольку в море был найден его труп. Однако в тот момент, который наблюдали мы, с обрыва падал не Химэда. На это вчера вечером прозрачно намекнул Акэти.

И вообще, мне теперь ясен смысл вчерашнего визита к нам Акэти. То была психологическая пытка. Он как бы говорил подозреваемому: «Мы разгадали трюк с проникновением в закрытую изнутри комнату и выходом из нее, мы разгадали трюк с манекеном. Следовательно, знаем и многое другое».

Слушая вчерашний рассказ детектива, я восполняла недостающие детали всей картины. Так, Акэти говорил, что у манекена не было тазобедренной части. Объяснение простое: в саквояж трудно уложить манекен полностью. Отверстия в торсе (низ живота) нужны были, чтобы ноги крепить непосредственно к ним. Стало быть, человек в сером, замеченный в кафе, нес саквояж, в котором находился манекен.

Могу еще дополнить рассказ Акэти. Многочисленные отверстия на торсе, на руках и ногах понадобились для того, чтобы с помощью проволоки или лески сделать из манекена подобие куклы-марионетки, а управлял ею человек, спрятавшийся в кустах.

Итак, человек с большим саквояжем, о котором говорила официантка, устроился в кустах, собрал манекен, придал ему облик Химэды (полосатый пиджак), поместил на край обрыва и затем по знаку (белый платок) сбросил вниз. Именно этот момент мы наблюдали. Для чего нужен был этот сигнал и весь спектакль? Безусловно, чтобы момент падения «Химэды» зафиксировался в нашей памяти. Падающий белый платок означал: «Мы готовы, смотрим на край обрыва». Таким образом, убийца оказывается «случайным» свидетелем собственного преступления. Сотворено не вызывающее никаких сомнений алиби. Тем более что наблюдали падение не только муж и я, был еще третий свидетель — Такэхико Сёдзи. К тому же именно мы сразу же заявили в полицию об увиденном. А позднее уже был обнаружен труп.