Игры богов
Шрифт:
Я поверил в сказку. Но сказка кончилась. Когда Блонди сообщила о выходе из гиперпространства, я решил сходить на смотровую палубу.
Звезды, звезды… Как вас много! Как влечете вы к себе одинокого странника – бесконечно далекие пылающие огоньки среди вечной тьмы космоса! Как маните неразгаданными тайнами и сокрытыми возможностями!
Черная бездна пространства… Я стою здесь, у самого твоего края. Заставь меня сделать еще один шаг, прими в свои объятья! Подари истомленному скитальцу утешение и покой… и забытье…
Опершись на поручень, я смотрел в невообразимую даль, а в это время откуда-то из глубин, моего сознания рождались строки:
Смолкает суета,Стелится звездный свет,И стынет темнотаВ объятьях долгих лет.Свобода и печаль —Два слова и судьба.Ломается и сталь,Но светит нам звезда.И этот звездный светКоснется наших глаз,Рисуя нам ответИ призывая нас.Где море, там волна,Где вечность, там покой,А жизнь тревог полна,Не бойся, я с тобой.И камень в синеву,И слезы в тишине.Не бойся, я приду,И ты поможешь мне.На этом островкеСреди прозрачных водМы словно вдалекеОт всех мирских забот.Загадочны пути,Но их не тронет лед.Ты только не грусти:Кто верит, тот поймет.И вновь звенит хрусталь,И вновь поет вода.Сломается и сталь,Но чертит путь звезда.И этот звездный светКоснется наших глаз,Прошепчет нам советИ успокоит нас…Прошествуют годаПод шепот гордой тьмы —И догорит звезда,Но вечно будем мы.Я смотрел на Галактику.
Догорит звезда. Догорят все звезды. Вечность – слишком много даже для них. Но ты ошибался, неизвестный и давно забытый поэт, чьи стихи случайно запечатлелись в моей памяти.
Ибо для «нас» отведен в сей жизни лишь самый краткий миг, соразмерный с одним ударом сердца, и обречен он оборваться в пустоту ничтожества. Ибо «мы» – это мотылек, летящий на пламя свечи и не ведающий своей судьбы.
А звезды – эти большие свечи, в чьем пламени сгорела не одна сотня мотыльков-однодневок, – они, наверное, втихомолку посмеиваются над твоими наивными словами. Ты говорил о вечности, не познав даже мгновения; и сколь же самонадеянным виделось это со стороны…
– Извини… Я тебе не помешаю?
Рядом стояла Наташа.
Ее фраза вывела меня из странного полугипнотического оцепенения. Я вдруг понял, что совершенно потерял счет времени. Когда же я поднялся сюда? Минуту назад? Десять минут? Час?
Я не имел ни малейшего понятия.
– Скоро появится «Туман», – продолжила хозяйка, неловко улыбаясь. – Ты здесь так долго стоишь… Я уже начала волноваться.
– Сколько? – мой голос почему-то зазвучал хрипло.
– Больше шести часов. Блонди говорит, что ты даже не двигался.
Шесть часов? Без движения?! Не может быть! Если это правда, мои ноги уже должны были бы одеревенеть.
Но я чувствовал себя превосходно – словно после здорового сна. Мышцы слушались отменно, из сознания исчезла всякая муть, вернулась бодрость. Я вновь был полон сил и энергии.
Невероятно… впрочем, в последнее время это слово надежно вошло в мой повседневный лексикон. Свершилось всего лишь еще одно маленькое чудо. Спасибо, звезды…
Наташа внимательно следила за выражением моего лица.
– С тобой все в порядке? – наконец поинтересовалась она. Я улыбнулся:
– Спасибо, все хорошо. Я просто хотел немного побыть в одиночестве. Люблю размышлять, глядя на звезды.
Если Наташа и поняла, что дело не в размышлениях, то не подала виду. Облокотившись о поручень, она тихо, с оттенком грусти в голосе, сказала:
– Мне тоже здесь очень нравится.
А потом мы долго стояли рядом, молча взирая на тысячи маленьких светящихся точек, подобно песку рассыпанных перед нами, И думали, наверное, об одном и том же.
О вечности.
Которой не существует.
Позже, спустившись к себе, я активизировал сквилтур и попробовал связаться с «Туманом» Что-то во мне твердило, пора.
Майк ответил сразу.
– Привет! – я невольно усмехнулся, глядя на его недоумевающую физиономию.
– Привет, – ответил он. – Ты снова убиваешь время?
– Ну почему же… Просто решил вот узнать, как у вас дела.
– Мы только что вышли из гипера. Минуту назад. Через полчаса будем возле планеты. Помощь нужна?
– Уже нет, – вздохнул Я. – Собственно, мы здесь только из-за вас.
– Гм… – Майк смешно наморщил лоб и потер подбородок. – Мне казалось, все наоборот.
– Было.
– Что стряслось?
– Долго рассказывать. Майк хмыкнул:
– Вечно ты интригуешь.
– Дай лучше «Туману» задание переправить нашей яхте свои координаты и рассчитать точку встречи. На Горвальдио нам больше делать нечего.
Корабли подошли вплотную друг к другу. Огромная махина, закрывающая весь обзор, проплывала совсем близко – на расстоянии каких-нибудь ста метров.
– Колодец открыт, – объявила Блонди. – Можно идти Я шагнул в космос.
Невидимая сила подхватила меня и мягко потащила к борту «Тумана».
В этом есть что-то воодушевляющее – оказаться вне корабля без скафандра и прочих специальных приспособлений. Знаю, многие так никогда и не решаются пользоваться «колодцем». Зря. Сперва страшновато, верно. Очень трудно сделать шаг в никуда, покинуть такую надежную палубу.
Но зато потом…
Впрочем, на словах этого не передать.
Медленно я плыл в пространстве, где минуту назад не было никакого воздуха Где не могло выжить ничто живое. Где даже самые стойкие твари – насекомые – превратились бы в ледышки. Где сине-зеленые водоросли погибли бы от жесткого излучения. Где с человеком произошло бы то, что могло потрясти многих средневековых мастеров казни.
Но обойти можно любые законы, и законы природы – не исключение.
В такие мгновения отчетливее всего понимаешь могущество человеческого разума, способного невозможное сделать действительностью. Стинглер бредил межзвездными путешествиями изобрел нечто, противоречившее всей физике. Его гиперпривод подчинялся другим законам – тем, которые подходили самому Стинглеру; а природе не оставалось ничего, кроме как приспосабливаться. Федорову надоело месяцами путешествовать от точки выхода до нужной планеты, и он придумал принципиальную замену реактивным двигателям. Новые двигатели (опять-таки вопреки известным физическим законам) почти мгновенно разгоняли корабль до сверхсветовых скоростей, удерживая его в реальном космосе.