Чтение онлайн

– Знаешь, ладно еще с Калифорнией, но вот с ракетами ты переборщила.

– В следующий раз обязательно учту это, - отвечает она.
– Так ты поможешь мне или нет?

– Ну, даже не знаю, - отвечаю с сарказмом в тоне.
– Учитывая, что ты еще даже не сказала, какая тебе нужна помощь. Я склонна бросаться с места в карьер, когда касается тебя, потому что люблю тебя, но вдруг ты захочешь назвать моего первенца. Как я могу быть уверена, что ты не выберешь ужасное имя как Финиус или Баквит. Подобного я допустить не могу. Ты же понимаешь.

Сарказм - мой ответ драматизму Пейдж. Это верный способ утихомирить ее возбуждение.

– Ха. Ты же знаешь, я собираюсь назвать твоего ребенка Брэселз Спраут (прим. перев. на русск. брюссельская капуста). Но сейчас мне нужно не это. Меня наняли обслуживать частный ужин. Предложение поступило в последнюю минуту, а одна из официанток, с которыми я обычно работаю, подхватила вирус. Ты можешь мне помочь?
– она складывает ладони в умоляющем жесте и начинает прыгать с ноги на ногу.
– Пожааалууууйста.

– Что от меня требуется?

– Ты просто должна разносить еду и забирать пустые тарелки. Будет еще одна девушка, которой придется выполнять большую часть функций. Тебе же остается только ставить и убирать тарелки и составлять мне компанию на кухне. Ким справится со всем остальным.

Я слегка пожимаю плечом.

– Да, звучит достаточно просто. Где будет проходить ужин?

В этот момент в ее выражении появляется какая-то робость.

– Отель «Парагон».

Волосы у меня на руках встают дыбом, когда я спрашиваю:

– А кто хозяин вечеринки?

Она морщится, на самом деле морщится, когда отвечает:

– Гевин Сент.

– Ох, невероятно!
– я подскакиваю на ноги и упираю руки в бедра.
– Ты, должно быть, издеваешься. Это парень засуну нос в каждый аспект моей жизни! Я не могу дать ему от ворот поворот! Он ка... он как...
– мне требуется пару секунд, чтобы придумать хорошее сравнение...
– Ногтевой грибок!

– Правда?
– Пейдж смотрит на меня непонимающе.
– Именно такое сравнение? Мужчину, с которым ты обменялась слюной больше одного раза...
– мне не стоило рассказывать ей о гребаной встрече у бассейна.
– Из-за которого бросила вибратор, продавив гипсокартон, ты сравниваешь с грибком ногтей?

– Да, - огрызаюсь я.

– Хорошо, - она вздыхает, разворачиваясь к двери.
– Я собиралась тебе заплатить, но раз ты собралась держаться от него как можно дальше, полагаю, найду кого-нибудь другого.

– Подожди-ка, - хватаю ее за край футболки, чтобы остановить.- Давай не будем спешить. Я еще не сказала точное нет...

Пейдж разворачивается, широко улыбаясь.

– Это значит да?

– О какой сумме мы говорим?

– У меня довольно крутой прайс, если меня просят о чем-то в последнюю минуту. Как насчет трех сотен? Это легкие деньги и всего за четыре часа. Ты не можешь упустить их.

Она права, определенно не могу. И тогда отправлю эти деньги родителям.

– Хорошо, я в деле.

С криком, который мог повредить барабанные перепонки, она бросается мне в объятия. Завтра я буду разносить напитки и еду Гевину и его богатым, высокомерным друзьям.

По какой-то причине чутье подсказывало мне, что это не лучшая идея. Мы слишком долго испытывали друг друга, и между нами возникало что-то большее, что я отказывалась признавать.

Скоро будет взрыв. И у меня чувство, что это слишком скоро. И я точно не готова к последствиям.

***

В моей груди разливается боль, когда я иду по автостоянке. В небе палит солнце, отчего бисеринки пота собираются на лбу. Мое тело болит, но хуже всего боль в груди. Кажется, будто я физически чувствую, как избита моя душа. Не знаю, сколько еще выдержу. Сколько прослушиваний пройду, сколько еще раз готова услышать, что я недостаточно хороша.

Всю свою жизнь я хотела быть гимнасткой. Это была моя страсть, которая помогала не сдаваться в трудные времена. А когда ты растешь в бедности, то трудные времена практически всегда. Я знала, что хочу использовать свои умения в жизни, но никогда не хотела соревноваться. Меня не заботили золотые медали или желание доказать, что я лучше других. Я просто хотела выступать. И когда увидела глянцевые фото выступлений La Magie du Cirque, пока стояла возле кассы супермаркета в десятом классе, то влюбилась. Тогда поняла, что делать со своей страстью.

И со времени переезда из дома прошло три года сплошных отказов. Я почти отреклась от веры, что когда-нибудь осуществлю желаемое.

Нажимаю «разблокировать машину» на брелоке и забираюсь в нее. Мне просто хочется сидеть, смотреть в никуда и попытаться разобраться, что я могла сделать лучше в процессе прослушивания. Теряю чувство времени, когда трель телефонного звонка возвращает меня в реальность.

Вытащив телефон из сумочки, я провожу пальцем по экрану и прикладываю устройство к уху.

– Алло?

– Привет, крох, - на линии раздается глубокий, успокаивающий голос отца, который усиливает боль в груди, но я не могу удержаться от улыбки.

– Привет, папочка.

– Как прослушивание? Ты показала им, где раки зимуют?
– конечно, он помнит, что у меня очередное прослушивание. От них с мамой исходит очень большая поддержка. Если бы могли, вероятно, они посещали бы со мной каждое прослушивание, улюлюкая и держа таблички с моим именем в пустом зале.

– Не прошла, - признаюсь ему тихо, разочарование заполняет меня.

– Ах, милая, мне жаль. В следующий раз ты покажешь им всем. Я знаю это. Ты лучшее, что я когда-либо видел.

Смешок вырывается из моего горла.

– Ты мой отец, ты не можешь говорить по-другому.

– Это факт, и не имеет значения отец я тебе или нет, - мне хочется сказать ему, что это не факт, что если бы было так, то я получила бы место в La Magie du Cirque годы назад, но не могу позволить себе разрушить надежды родителей. Думаю, что единственная причина, почему я до сих пор не уволилась, собрала вещи и, поджав хвост, вернулась домой - это их вера в меня. Они пожертвовали многим в жизни, чтобы я делала то, что мне нравится, и не могу вынести мысли, что разочарую их.