Чтение онлайн

Аллочку я помню тоже. Она так замечательно сыграла свою роль, что мне оставалось только взять то, что нам вынесли на блюдечке.

Хвастливую реплику моей ассистентки я тоже помню. Как и холодный брют, которым мы начали отмечать выигрыш.

А вот дальше пустота, наполненная только какими-то отрывками. Такси, ресторан, ещё бы вспомнить какой. потом другой, третий. Ясно я помню только то, что я отдал Юре мой выигрыш, «на сохранение». Весь за исключением пятисот рублей. Их-то я, наверное, и прокутил. Но с чего? Я же никогда так не пил!

Да твою мать! Видать, это слишком сложная мысль для меня сейчас. В голове как будто маленькая бомба взорвалась.

Стону от боли и понимаю, что очень хочется пить. Мало того что во рту как будто кошки нас… справили свои физиологические потребности, так он ещё чисто пустыня. Сахара или наши родные Кара-кумы.

Да ещё и прямо над ухом, не иначе палач какой-то громко громыхнул дверью. Ну нельзя потише? Тут человеку плохо.

— Дорогой, — раздался смутно знакомый голос, — я тебе аспирина принесла и минералочку. Выпей, тебе полегчает.

— Слышишь, Васька, «дорогой», — раздаётся ещё один голос, чуть приглушённый, как будто его владелец говорит через толстое одеяло или, может быть, пачку картона, — о как! Никогда не слышал, чтобы Алка кого-то дорогим называла!

— Петь, да я их всю ночь слушал, — отвечает кто-то третий, голос у него грубый, резкий, как будто водят стеклорезом по стеклу. Но при этом он тоже чуть приглушён, — этот Фёдор ничего. Алку хорошо так обработал. Я ни разу не слышал, чтобы она так стонала.

— Это да, Вась. Вот сразу видно, что Алка актриса, пусть и несостоявшаяся. Стонала она очень натурально.

— А ну, заткнитесь, козлы! — хозяйка первого голоса, которая предложила мне таблетки и минералку, буквально закричала. Лучше бы она этого не делала! Голова, о моя бедная голова!

— А вообще, Вась, — невидимых двоих этот окрик ничуть не смутил, — Я завидую этому Фёдору. Алка баба-то огонь. Прикинь, как ему повезло. Сначала гульнул на всю ивановскую, помнишь, как они в комнату заходили? А Алка вместо того чтобы угостить шваброй промеж лопаток, устроила ему небо в алмазах, а наутро ещё и минералку с аспирином предлагает! Меня бы моя выгнала ко всем чертям!

— Петя, родной. Так, она тебя и выгнала, — отвечает голос стеклорез, — за разврат его, за пьянство, за дебош! это про тебя, родной. А Алкин хахаль, видать, особо качественный, раз уж она так над ним трясётся.

Я всё ещё лежу непонятно где с закрытыми глазами, и в этот театр абсурда врывается новый звук. Очень характерный. Именно он сопровождает открывание любой бутылки с газированным напитком. Тсс… а потом ещё и звук упавшей на пол крышки.

— Вот, — звучит женский голос, — минералка и таблетки.

В одну ладонь тычется бутылка, а на другую кладут сразу две таблетки.

— Спасибо, — отвечаю я пересохшими губами, с трудом закидываю в рот таблетки и делаю добрый глоток минералки.

Ох уж эта спасительная влага. Она буквально действует, как живая вода.

Особенно в сочетании с таблетками. Я разом выхлёбываю всю бутылку и через пару минут чувствую, что хаоса в моей голове уже меньше и можно попробовать открыть глаза. Что я и делаю.

И первое, что я вижу, это Алла…

Сколько же я выпил вчера, если не узнал её голос? И где я?!

С трудом оглядываюсь и понимаю, что нахожусь в очень маленькой комнате. Скорее даже комнатёнке, ну или комнатушке.

Она очень тесная и, как бы это сказать покультурнее… эклектичная. О, вот нужное слово!

И ведь не сказать, что по метражу тут всё плохо. Вовсе нет. Вполне солидные двенадцать метров, наверное.

Но проблема в том, что это не нормальная комната три на четыре, а пенал. Длиной метров в шесть и шириной в два. На бумаге солидные двенадцать метров, а в реальности попробуй поживи в такой комнате.

Но это ещё не всё. Стены! О, Господи, из чего тут сделаны стены!

На них нет ни единого живого места. Каждый сантиметр заклеен афишами. Вместе со мной и Аллой её квадратные метры делят Жан Маре, Марина Влади, Андрей Миронов и прочие звёзды отечественного и мирового кинематографа.

И ладно бы только афиши с плакатами! На входе, рядом с дверью почётное место занимает шикарная ширма, вся такая разноцветная и переливающаяся, возле фиолетового комода красуется огромный фикус Бенджамина, он тут явно главный, из скромного обитателя подоконников растение разрослось в настоящую пальму. Рядом с кроватью, на которой я лежу, стоит трюмо с зеркалами, и довершает этот парад безумия самый натуральный диско-шар!

Вот кем надо быть, чтобы жить в такой комнате?

Хотя вопрос риторический. Очевидно, что Аллой. Той самой Аллой, которая помогла мне выиграть очень много денег.

И к которой у меня очень много вопросов.

— Ещё раз спасибо, Алла, — говорю я, но мне не дают продолжить всё те же голоса.

— О, Петь! Алкин хахаль голос подал! Надо будет пойти на него посмотреть. Как думаешь?

— Вась, ну не сейчас же! пусть он сначала в себя придёт. Ал, ты что мужику эту дрянь суёшь, минералку. У меня пиво есть. Холодное. Могу пожертвовать на благое дело и из-за мужской солидарности!

Да, твою мать! Стены тут картонные. Эти двое самым натуральным образом переговариваются через комнату Аллы. И они, судя по разговору, слышали то, что тут происходило ночью.

Но вот что они слышали?

— Алла, нам нужно поговорить, — заявляю я.

— Да, конечно, дорогой, — отвечает мне Алла таким приторным голосом, что аж противно становится.

— Извини за вопрос, но что вчера произошло? — спрашиваю я, чувствуя что краснею буквально с головы до пяток.