Чтение онлайн

— Думаю, вы знаете.

Гордридж пристально посмотрел ей прямо в глаза, и она вздрогнула от недоброго предчувствия. Ей пришла в голову новая мысль. Но нет, он не мог догадаться, что она почувствовала легкое влечение к нему! Не выдала же она себя за столь короткое время! Да и вряд ли он считает — просто не может считать, — что она испытывает некое притяжение по отношению к любому мужчине, которого встречает!

— Если вы чувствуете, что не справитесь, — добавил он твердо, — скажите об этом сейчас, и можете с Эдвардом возвращаться в Лондон до того, как мы начнем работать.

Эстер намеренно сделала вид, что поняла его буквально.

— У меня нет никаких сомнений в том, что я справлюсь.

Эдвард так долго добивался возможности работать здесь; он никогда не простил бы, если бы она теперь все испортила!

— А все остальное? — настаивал Гордридж, и на этот раз не оставалось никаких сомнений, что он имел в виду.

— Ну, разумеется! — ответила она, прямо смотря ему в глаза.

— А могу ли я вам предложить что-нибудь сделать с вашими волосами? — От этого неожиданного вопроса Эстер окончательно растерялась. — Либо зачешите их наверх, либо поработайте с ними ножницами. Ваша прическа совершенно непрактична на такой жаре.

Эстер настороженно взглянула на него, но, кажется, на этот раз не было никакого подвоха.

— Вам не стоило беспокоиться, я уже и сама собиралась завязать волосы на затылке, как только приму душ и переоденусь.

— Примете душ?! — Он посмотрел на нее так, словно она сошла с ума. — Здесь нет никакого душа, как, впрочем, и других благ цивилизации.

Эстер почувствовала, что опять попала впросак, но, желая скрыть это, демонстративно вскинула голову:

— Простите, я оговорилась.

Оставшись наконец одна в палатке, Эстер опустилась на кровать и с отчаянием подумала, в какую же историю позволила себя впутать. Не говоря уже о том, что участие в маскараде требует постоянного напряжения, она никогда не представляла себе ничего подобного. Знал ли Эдвард о том, что они будут спать в одной палатке? Неужели он намеренно обманул ее? Или он тоже думал, что все будет по-другому?

Во время перелета Эстер пыталась представить себе, на что может быть похожа жизнь на экзотических островах. Но ей и в голову не пришло, что придется ночевать на пляже под открытым небом! Дело в том, что у Эстер были связаны самые неприятные воспоминания с одним таким ночлегом…

В детстве они с Эдвардом как-то отдыхали в кемпинге. Однажды среди ночи сильная гроза сорвала их палатку. Несколько десятков перепуганных коров пронеслись через лагерь, и это перепугало ее даже больше, чем гроза. С тех пор Эстер никогда нельзя было уговорить спать в палатке.

По пути сюда одну ночь она провела в гостинице города Сан-Лоренсо и решила, что и в дальнейшем жизнь будет такой же благоустроенной. Возможно, если бы она подумала хорошенько, то поняла бы, что это невозможно. Палатки наиболее целесообразны, когда необходимо перемещать лагерь с одного острова на другой. Но она не знала тогда, что они будут передвигаться!

Внутри было жарко и не чувствовалось никакого движения воздуха. Вот почему у других палаток были подняты боковые пологи. Но Гордридж, очевидно, подумал, что ей и Эдварду нужно уединение!

Обхватив руками колени, Эстер уныло огляделась вокруг. Палатка была не очень большая, и лишь в маленьком уголке можно было хранить вещи и развесить одежду. А она привезла с собой уйму вещей! Ясно, что большинство из них здесь абсолютно не нужны. Например, где она будет носить свои нарядные платья? И туфли на высоких каблуках? Эстер думала, что они будут иногда ходить куда-нибудь обедать, что станут не только работать, но и развлекаться… Сейчас пока все выглядело по-другому.

Брат говорил, что им предстоит жить на втором по величине острове, где находится главный туристический центр и научно-исследовательская станция. Но Эстер не представляла себе, насколько далеко от очагов цивилизации находится их лагерь. И ей было даже страшно подумать, на что будет похожа их жизнь, когда они окажутся на острове Вулкане.

Эстер сняла платье, и ей захотелось немедленно искупаться, поскольку она изнемогала от жары. Но мысль о том, что Филип Гордридж может наблюдать за ней, заставила ее быстро изменить свое решение. Она попробует пока обойтись без этого.

Открыв чемодан, Эстер решила полностью не распаковывать его, поскольку через короткое время они все равно должны переехать, и только вынула тенниску и шорты. Найдя в сумочке расческу, она провела ею по волосам, собрала их в пучок на затылке и закрепила несколькими шпильками.

Когда Эстер отважилась выйти из палатки, Гордриджа, к счастью, нигде не было видно. Она смогла спокойно пройтись по лагерю, все как следует осмотреть и, кстати, нашла палатку с кухонными запасами и газовой плитой с баллоном. Неужели ей придется научиться пользоваться этой штуковиной?

Эстер ощутила новый приступ негодования. Она не считала себя лучшей поварихой в мире, и вообще готовка не доставляла ей ни малейшего удовольствия.

— Я рад, что вы поступили так, как вам советовали.

Эстер быстро обернулась. Гордридж подошел к ней сзади так незаметно, что она слегка испугалась.

— Что вы имеете в виду? — спросила она с недовольным видом.

— Ваши волосы.

Непроизвольно Эстер коснулась волос рукой, испытывая желание напомнить ему еще раз, что она сделала бы это в любом случае, но потом решила, что нет смысла провоцировать столкновения. Экспедиция представляла собой очень небольшое сообщество людей, а скоро они вообще останутся втроем. Самый лучший путь — это сохранять компромиссно-благопристойные отношения.

Гордридж окинул ее оценивающе высокомерным взглядом, ненадолго задержавшись на дерзко выпирающих грудях, прежде чем наконец встретиться с разъяренными карими глазами.

— Вы чертовски хороши, — проворчал он, и это был не комплимент. — Не уверен, что взять вас на острова было хорошей идеей: боюсь, вы способны вызвать помрачение разума у некоторых представителей противоположного пола.

Эстер понимала, что он говорил не о себе. За то короткое время, которое она провела в обществе Гордриджа, у нее сложилось впечатление, что он никогда не теряет самообладания, всегда контролирует свои эмоции и что ни одной женщине, какой бы привлекательной она ни была, не будет позволено вторгнуться в его жизнь.