Игла
Шрифт:
Перед ней стояла вештица. Та самая, которую Игла видела в Тёмном Лесу. Но это невозможно, вештицы не могут... Игла вдрогнула. Теперь, при свете дня она разглядела вештицу слишком хорошо. Разложение лишило её прежних черт, серая сморщенная кожа лохмотьями облепляла череп, но зелёные глаза знакомо блестели. Растрёпанная грязная коса на плече оттавала рыжиной, в которой Игла разглядела седую прядь.
— Невозможно, — охнула Игла.
— Невозможно, — эхом повторила вештица прежде, чем Игла договорила слово до конца.
— Ты не я!
— Ты не я!
— Кто ты?
— Кто ты?
— Ты сказала, лежать мне в земле...
— Ты сказала, лежать мне в земле...
— Прекрати.
— Прекрати.
— Ты видение?
— Ты видение?
— Должна мне что-то сказать?
— Должна мне что-то сказать?
Разговор получался бессмыслнным. Что бы Игла ни спрашивала, вештица отвечала тем же, не двигалась, глядя на неё мёртвым глазами. Это к ней Иглу отправил Чернобог? Но зачем? И что она делает в этом лесу? И это жуткое лицо... Почему вештица выглядит точь в точь как она сама? Никогда прежде Игла не сталкивалась с такими чарами. Много с чем не сталкивалась, — Игла потёрла переносицу, — она совсем ничего не знала о магии, о мире, об играх богов. Она была слабой и глупой, и поэтому не могла, никак не могла помочь Дару.
— Ты убила его? — вдруг сказала вештица, и Игла вскинула голову.
— Кого?
— Ты убила его?
— Я не понимаю.
— Ты убила его? Ты убила его? Ты убила его?
— Кого!
— Ты знаешь! — вештица с воплем накинулась на Иглу, повалила на землю, мертвой хваткой вцепившись в плечи. Нависла, обдавая зловонным дыханием. — Ты убила его!
— Да! Да! Я убила его! — закричала в ответ Игла, пытаясь вырваться. — Я убила Светозара! Если бы я этого не сделала он бы убил Дара! Он бы убил... он бы убил и меня тоже... Он знал! Он знал, что убивает меня, но он не остановился. Он... — Игла задохнулась от слёз. — Не остановился. Он бы выпил меня до капли.
— Он бы выпил меня до капли, — повторила вештица, придвигаясь к Игла вплотную. — Он выпил меня до капли.
— Кто ты? — прошептала Игла.
— Кто ты? Ты. Ты. Я. Мы. Та, что была и что будет. Та, которой не будет никогда. Я страх и боль Тёмного Леса. Я твоё эхо. Я тень. Я та, которой никогда не будет. Больше нет.
Улыбнувшись Игле порванным ртом, вештица прильнула к ней, поцеловала в губы, одарив горечью полыни и золы, а потом... исчезла. Игла перевернулась на бок, закашлялась, сплёвывая вязкую чёрную жижу. Вытерла рот рукавом и села, дрожа от страха. Это не её лес. Это не может быть её лес.
— Удивительно. Но каждый лес отчего-то тебя любит.
Этот голос. Игла оцепенела. Хриплый голос, натреснутый, но твёрдый.
— Бабушка? — Игла обернулась.
Туман расступила, открывая вдору древний дуб, в корнях которого когда-то оставили Иглу. Под ним сидели двое. Леший держал красную пряжу, бабушка неторопливо сматывала её в клубок.
— Злой древний лес пытался тебя о чём-то предупредить, аж сюда пробрался за тобой. Должно быть, пришлась ты ему по душе, внучка, — сказала бабушка, улыбаясь привычной тёплой улыбкой. Улыбкой, которую Игла помнила наизусть. — Да и коль мы здесь, ни к одному сердцу на своём пути ты нашла ключик.
Игла поднялась на ноги, шагнула к бабушке, но замерла, не зная, чему верить.
— Но как? — выдавила она. — Ты же...
— Померла? Так-то и есть, внучка, не обманывайся. Мертвее мёртвой я, — хохотнула бабушка, не отрываясь от пряжи. — Но у Чернобога свои дороги к мертвецам. — Она похлопала по выренутому корню рядом с собой. — Присаживайся, раз выпал такой случай, значит, потолковать нам о многом надобно.
Игла с опаской покосилась на бабушку, а та, разозлившись, стукнула по корню.
— Чего мнёшься, время тратишь? Не веришь глазам, так принюхайся, бабка я тебе или чудище навье!
Игла подкочила на месте от неожиданности, но тут же почуяла знакомую магию. Да и ворчала старуха точь в точь как бабушка, которая никогда не отличалась терпением. Бросив взгляд на лешего, который, приветсвенно кивнул Игле, она села на предложенное место.
— Ну? — поторопила бабушка. — Рассказывай, чего пришла. Или ты думаешь, Чернобог нам времени три года отсыпал? — Она кивнула на пряжу в руках лешего. — Как нить закончится, так и убежит наше времечко.
Не задавая лишних вопросов, Игла принялась рассказывать. Всё и без утайки. От того, как осталась одна, как свела их судьба со Светозаром, и как после разлучила и обо всём, что случилось после. До самого разбитого багреца. И чем больше рассказывала Игла, тем больше мрачнела бабушка.
— Надеялась я, что никогда вы с ним не встретитесь, — сказала она наконец, продолжая медленно сматывать клубок. Нить в руках лешего заметно похудела. — Но видать, от судьбы не убежишь. И тянуло тебя в тот горький терем так же, как и меня всю мою жизнь.
— О чём ты, бабушка?
Та вздохнула, оборачивая нить вокруг клубка. И потом посмотрела на Иглу знакомыми карими глазами с золотыми крапинками, которые Игла с детства считала осколками солнца.
— Никакая я Забаве не дочь, хоть и считает она иначе. Думает, раз создала меня, так и принадлежу ей, чтоб ей провалиться, — бабушка сплюнула на землю. — Как будто я кукла какая. Ну да не в том суть. — Она вновь вздохнула, собираясь с мыслями. А потом, помолчав, заговорила. — Сердце полубога, оно на людское сердце похоже, да не всем. Носит не только кровь, но и великую силу.
— Кощей сказал, что вместе с сердцем Забава отняла почти всю его магию, — кивнула Игла. И бабушка тоже кивнула.
— Так вот когда Забава сердце-то умыкнула, она его на две части разделила. Плоть от сердца в ларец спрятала, а из магии того сердца, крови и плоти своей... — бабушка посмотрела на свои искусанные временем руки. — меня сплела. И магия та была способна на многое.
У Иглы перехватило дыхание.
— Как это? Из сердца человека сделать... — прошептала она.
— Почти так, как боги Морену создали, смешав плоть, кровь и божественную силу. Рецепт прост, если обладать особым могуществом.