Чтение онлайн

Сергей посмотрел на низко висящую лампочку в толстом стеклянном плафоне с металлической сеткой.

«Нет, разбить ее нереально, нечем, – подумал он. – Хотя, если нельзя разбить, пусть сама лопнет. Надо просто налить воды в плафон».

Налить воду можно было пластиковой кружкой, стоящей на раковине, всю остальную посуду охранники унесли.

План был таков: он начинает ходить перед дверью туда-сюда, то появляясь на экране, то исчезая, делая вид, якобы он что-то обдумывает, ведь имам сам предложил ему подумать. Потом из мертвой зоны неожиданно закрывает объектив, пачка сигарет как раз подойдет для этого. Затем быстро, очень быстро наливает воды в плафон лампочки, она гаснет, появляются охранники. Наверняка один из них войдет в камеру… На этом все, дальше Сергей не придумал, ясно, что он должен убить вошедшего охранника, но так быстро, чтобы другой не успел ничего понять. Но для этого нужно какое-нибудь оружие.

И тут в голову Сергея пришла счастливая мысль. Он лег на кровать и осторожно засунул правую руку под матрац.

«Слава богу, пружина! – обрадованно подумал он, – ну вот и оружие».

Сергей лежал, закинув левую руку за голову, а правой пытался растянуть и снять пружину с крючка. После нескольких неудачных попыток пружина все же поддалась. Он повернулся на правый бок, отвернувшись от камеры, и посмотрел на свое «оружие».

«То, что надо!»

Теперь оставалось только разогнуть хотя бы сантиметров десять-пятнадцать, и получится нечто вроде заточки.

Он лежал и, на ощупь вставляя кончик пружины в отверстие каркаса кровати, медленно, миллиметр за миллиметром, разгибал пружину. Сталистая проволока поддавалась с трудом, но времени у него было много. Мероприятие он наметил на ночь. Наверняка ночью в бункере остается минимум охраны, они здесь не живут, это Сергей уже успел заметить.

Сначала работа шла с трудом, но потом Сергей приноровился, и примерно через час заточка была готова. Он, не вставая с кровати, положил ее в карман. Теперь нужно подготовить воду. Сергей встал, потянулся и пошел к раковине. Открыл кран, попил и, набрав полную кружку, поставил ее на раковину. Так, теперь все готово. Осталось дождаться ночи.

Он лежал на кровати. Делая вид, что крепко спит, он осторожно посматривал на часы.

«Двенадцать. Подожду еще полчаса», – подумал Сергей.

Он волновался, прекрасно понимая, что шанс у него только один, и тот очень небольшой. В его плане слишком много «если»: если не заметят, если не сообразят, если откроют и войдет только один и еще много-много разных «если». Да, план, может быть, и не очень хорош, но другого у него не было.

Через полчаса он встал, будто в туалет, затем закурил и начал ходить перед дверью, то исчезая, то появляясь в зоне видимости. Решив, что пора, Сергей левой рукой из мертвой зоны поставил пачку сигарет прямо перед объективом телекамеры и быстро метнулся за кружкой с водой. Лить воду в плафон было неудобно, мешала сетка. Он вылил всю кружку, с плафона вода текла ручьем, но лампочка продолжала гореть, на нее не попало ни капли. Сергей побежал за второй.

«Неужели не получится», – беспокойно думал он.

В коридоре было тихо, никто не спешил в камеру к Сергею, возможно, еще не заметили черный экран монитора.

Он плеснул буквально несколько капель из второй кружки, и лампочка лопнула, ему показалось, что звук был оглушительным. Сергей встал около двери и стал ждать, сжимая в руке самодельную заточку, но в коридоре по-прежнему было тихо.

Минута проходила за минутой, а из коридора не доносилось ни звука. И как напряженно ни ждал Сергей звука этих шагов, они все равно зазвучали неожиданно.

«Двое», – решил он, прислушавшись.

Он весь напрягся, пальцы, сжимавшие пружину, побелели. Лязгнул засов двери.

– Эй, русский, ты где? – спросил хриплый голос по-арабски.

Сергей плотнее вжался в стену и молчал.

– Эй, где ты, паршивый шакал!

В освещенном дверном проеме появился силуэт охранника, он двигался медленно, но не из-за боязни, так обычно двигается человек, попавший со света в темную комнату.

«Еще шаг! Еще один шаг!»

И наконец охранник сделал этот шаг. Сергей левой рукой схватил его за какую-то часть одежды возле шеи, а правой всадил ему заточку прямо в глаз. Заточка вошла в мозг бандита мягко и беззвучно.

Сергей не дал телу упасть, чтоб не спугнуть второго охранника.

– Что там, Али? – спросил второй, вероятно, не собираясь входить в камеру.

В это время Сергей, придерживая труп охранника одной рукой, другой снял с него автомат. Все, теперь была не была. Он бросил труп и, выскочив в коридор, изо всей силы ударил второго охранника прикладом по голове, но неудачно, удар пришелся вскользь, Сергей бил наугад. Бандит упал, но сознания не потерял. Сергей бросился на него и ударил его головой в нос, охранник как-то странно хрюкнул и упал лицом вниз. Рисковать было нельзя, и Сергей перевернул тело, чтобы добраться до ножа, после чего всадил этот нож ему в сердце. Пока все складывалось удачно.

После первого же удара заточкой в глаз охранника все человеческие чувства Сергея будто отключились, он не испытывал ни волнения, ни страха, ни жалости. Он действовал как автомат, расчетливо и жестоко, в данный момент он и был автомат, робот, все действия которого были подчинены одной цели – вырваться на свободу. Это была та ситуация, в которой разум пасовал перед древними инстинктами и рефлексами, приобретенными годами упорных тренировок. Думать было некогда, надо действовать. Разум человеческий слишком громоздок, инертен и неповоротлив, он хорош в тиши кабинетов, когда нужно изобрести вакцину от какой-нибудь новой болезни или разорить конкурента. Но во время короткой смертельной схватки, за рулем автомобиля на скользкой дороге он становится непозволительной роскошью, даже обузой, в этом случае могут помочь только условные рефлексы, если, конечно, они есть.

Сергей обыскал трупы, собрал боеприпасы, автомат, нож и осторожно двинулся по длинному, плохо освещенному коридору. Метров через двадцать коридор раздваивался, Сергей интуитивно свернул в сторону, которая была освещена, резонно решив, что охранники пришли именно отсюда, а не из темной части, поскольку фонарей при них не было.

Он прошел еще несколько десятков метров и услышал голоса, доносившиеся из помещения впереди, которое с определенной натяжкой можно было назвать холлом. Слов Сергей разобрать не мог, но говорили по-арабски, как минимум трое. Смеялись… Не долго думая, он выскочил на средину так называемого холла и выпустил несколько длинных очередей, ориентируясь исключительно на звук голосов и надеясь исключительно на неожиданность и удачу. Сразу же после выстрелов он, кувыркнувшись через голову, откатился к противоположной стене. Уже в полете он услышал громкий хлопок и звон стекла. Оказавшись у стены, Сергей на всякий случай выстрелил еще несколько раз все в то же место, и только после этого огляделся.

Комната была небольшой и, наверное, действительно представляла собой холл. В противоположной от Сергея стене была дверь, рядом с дверью стоял большой канцелярский стол и небольшое пластиковое кресло, в котором дергался в конвульсиях молодой араб. Лицо его, залитое кровью, не выражало ничего – ни ужаса, ни боли, ни страха. Он умирал, так и не поняв, что же произошло. Две пули попали ему в грудь, вероятно, пробив легкие. Он хрипел, и изо рта его толчками выплескивалась черная, пенистая кровь, лицо его было посечено осколками стекла от взорвавшегося кинескопа. Сергей стрелял на слух и довольно удачно, от небольшого телевизора, стоящего на столе, практически ничего не осталось.