Идеалист
Шрифт:
А гуманитарные вакансии были мне не по зубам. Потому что университет был неоконченный, факультет – эфемерный, а опыт работы – только на стройке. Не говоря уже о том, что обложка моего украинского аусвайса действовала на работодателей весьма расхолаживающе. Правда, как-то раз мне предложили работу учителя в интернате для детей с ограниченными возможностями, но я отказался. Потому что при такой зарплате голодная смерть мне была точно гарантирована.
В поисках работы как-то незаметно испарились остатки денег, и пришлось думать уже о самом насущном. Хорошо, что на вокзале я уже обзавелся различными знакомствами и мне составили протекцию в работе помощника копателя могил на одном из городских кладбищ. Труд был тупой, изматывающий, нерегулярный и малооплачиваемый – основной заработок непосредственный начальник, пьяница Сергеич, забирал себе на пропой. Хватало только на еду, зато мне купили единый проездной билет на городской транспорт, сильно облегчив этим мои расходы. К тому же на кладбище разрешали ежедневно мыться в расположенной в административном сарайчике душевой кабинке. Вопрос гигиены стоял передо мной очень остро, ведь полноценно помыться больше было негде. Жаль, что на кладбище не позволяли оставаться на ночь. Во всяком случае – мне. И перспектива появления денег для аренды жилья на моем горизонте не просматривалась.
XIV
До станции Голутвин я немного не доехал – разбудили требовавшие билет контролеры. Обычно, беглым взглядом оценив мое положение, они снисходительно меня «не замечали». Но в этот раз не повезло – выгнали на ближайшей станции, оказавшейся соседней Коломной. Прихватив брошенную кем-то из пассажиров на сиденье ежедневную газету, я покинул вагон.
Я не расстроился. Для того, чтобы попасть в Москву, достаточно просто перейти на соседнюю платформу, чтобы дождаться следующей электрички. Что я и сделал. Сна уже не было ни в одном глазу. Я удобно устроился на скамейке, раскрыл газету и, вздрогнув от неожиданности, резко выругался матом. В разделе криминальной хроники мне бросилась в глаза фотография, на которой был изображен лежавший навзничь мертвый мужчина. Второй бандеровец.
В сопровождавшей полуразмытую газетную фотографию двухстрочной милицейской сводке указывалось, что в Подмосковье «обнаружен труп неопознанного мужчины лет 28-30, с многочисленными травмами. Если вам об этом что-нибудь известно, просьба позвонить в отделение милиции №..».
Я машинально зашел в вагон подошедшей электрички, сел на свободное место и невидящим взглядом снова уперся в газету. Я четко понимал, что надо что-то предпринять, но – что? Звонить в милицию бессмысленно – все местные менты там скуплены на корню, и мне это хорошо известно. Просто сдерут с моих работодателей очередную взятку, и на этом дело закончится.
Меня вдруг осенило. Я снял с плеча рюкзак, вынул фотоаппарат, взглянул на окошечко счетчика кадров. Пленка почти закончилась. Я нажал на кнопку перемотки. Аппарат зажужжал; последние сантиметры втягивались в катушку замедленно – заряд батареек на исходе. Я напрягся, но через несколько секунд звоночек сигнала все же нежно прозвучал – пленка смотана. Аккуратно поместив ее во внутренний карман, я бросил фотоаппарат назад в рюкзак, туда же сложил газету. Потом достал портмоне, пересчитал монеты и мелкие купюры. На реализацию замысла должно хватить.
– Как вам печатать? – улыбнулась девушка в окошке фотосервиса. – На выбор или все кадры подряд?
– А в чем разница?
– Подряд дешевле.
– Ну, печатайте подряд. Матовые. Десять на пятнадцать. Срочно.
– Срочные дороже. Готовы будут через полчаса.
– Печатайте.
С самого раннего утра я съездил на кладбище, тщательно привел в порядок свой внешний вид и на всякий случай стрельнул у Сергеича в долг немного денег. Редакция газеты располагалась в небольшом особнячке в центре Москвы, и найти ее труда не составило. Хуже было другое: внутрь меня категорически не пускали.
Охранники на входе требовали пропуск, выписать который можно было в специальном бюро у входа. Возможность оказалась чисто теоретической. С теткой в окошке мы никакого взаимопонимания не нашли. И немудрено – издание уважаемое, известное на всю страну, и пускать туда всякого проходимца себе дороже.
– Кто вас приглашал? – Очки, пергидроль, пустой взгляд сквозь посетителя, все как и положено нормальной вахтерше.
– Никто. Мне фотографии вам передать надо...
– Вы курьер?
– Нет.
– Вы фотограф и вам заказывали съемку?
– Нет. Но у меня есть сенсационный материал!
– Пройдите отсюда, молодой человек.
Сзади ко мне подошел пожилой охранник, с некоторым сочувствием тронул за плечо.
– Ладно, уважаемый. Помитинговал и будет. Иди, а то сейчас главный подъедет, тогда и будет нам обоим сенсация. Мне люлей, а тебя придется в милицию.
Выйдя на улицу, я встал у подъезда и закурил. Уходить мне и в голову не приходило. Я прекрасно понимал, какой мощный материал лежит у меня в рюкзаке. Так что до главного редактора я доберусь любыми способами. А если не встречу понимания – что ж, продам снимки в какую-нибудь другую газету, их в Москве хватает.
У подъезда особняка прямо передо мной остановилась представительская «ауди». Из пассажирских дверей вышли двое безупречно, с большим вкусом одетых мужчин: высокий брюнет, а за ним седоватый приземистый толстячок в очках. Судя по тому, с какой уверенностью они направились в здание, стало ясно, что посетители они здесь не случайные.
– Извините, – запинаясь от волнения обратился я к ним. Мужчины недоуменно на меня уставились. – Может быть, вы мне поможете... Мне надо попасть к главному редактору.
– Зачем? – строго поинтересовался брюнет.
– У меня есть сенсация. Вот, вы в сегодняшнем номере писали. Про труп...
– И что? – нервно спросил брюнет. – Это ваш друг? Родственник? Редакции о нем ничего не известно. Там указан телефон, обращайтесь в милицию.
– Нет-нет, – замотав головой, быстро перебил его я, доставая из рюкзака конверт со снимками. – Вот, посмотрите. Вот этот погибший. Про которого вы писали. Здесь он еще жив. А вот еще некоторые...
– Любопытно, – после небольшой паузы произнес высокий. – А откуда у вас эти фотографии? Вы что, располагаете подробностями?– Детальными, – уверил я. – А фотографии сделаны мной лично. Вот пленка.
– Что ж, прекрасно. Владимир Исаакович, – обратился он ко второму, – вам стоит на это посмотреть. Так, и что же вы хотите, молодой человек? Впрочем, пройдемте в приемную, там расскажете. Надежда Ивановна, – окликнул он тетку из бюро пропусков, – выпишите тут молодому человеку. И ко мне проводите.