И 3
Шрифт:
– Называй меня Высшим.
– Да пошел ты.
– Ответ в твоем стиле, Оди. Но мы оба знаем, что ты сам хочешь встречи со мной. Хотя бы ради сбора информации обо мне. Разве не так?
– Что насчет остатков взрывчатки под нашими жопами? Когда нажмешь кнопку?
– У меня нет сюда почти никакого доступа. Коммуникации разрушены. Я сумел проникнуть лишь сюда — в аварийный центр управления, хотя чаще всего ночная смена живых рабочих просматривала здесь порно и старые бейсбольные матчи.
– Живых рабочих… — хмыкнул я — Что насчет оружейных точек?
– Ты все равно не поверишь моим словам.
– Их нет — буркнул я, отлипая от стены — Или они мертвы. Будь иначе — ты бы так красиво не показалась, Система. Или лучше называть тебя Глобальным Контролем?
– Высший…
– Ну да…
– Присаживайтесь. И ты, Хорхе, тоже.
– Мать знает мое имя…
– Заткнись — рыкнул я на расчувствовавшегося Хорхе — Роняй жопу на кресло и сиди тихо.
– Есть! Так здесь смотрели порно?
– Выбери третье кресло в заднем ряду — с улыбкой посоветовал опускающийся на появившееся под ним красное кожаное кресло голографический старик — О него меньше всего вытирали влажную жизнь с пальцев…
Я садиться не стал. И остался в коридоре. Хрен его знает — может прямо сейчас сквозь завалы сюда потихоньку пробирается легкий шагоход. Или роет щебень огромный крот-дивинус…
– Помнишь наши любые книги, Оди? — улыбнулся старик — Мы часто обсуждали их с тобой. Особенно две из них…
– Ты — не он — качнул я головой и отпустил снова повисший на груди передатчик.
Ответный двойной щелчок дал понять, что Каппа все услышал и они настороже.
– Угрозы нет — улыбка старика стала настолько успокаивающей, что мне блевать захотелось. Чтобы унять позыв, пришлось представить, как я прострелю его башку — пусть и не факт, что существует аналог из плоти и крови. Вслух же я бесстрастно произнес:
– Знал бы ты сколько раз что-то такое мне говорили разные ушлепки за секунду до того, как начать пытаться меня убивать.
– А я знаю. И все они мертвы. Ну кроме того кто переломил тебя пополам как гнилую соломинку вместе с экзом и бросил подыхать. Но ты выжил… подлечился, попутно выместив злобу на нескольких бедолагах, что умерли очень непросто. А заодно ты создал свой шедевр… Ночная Гадюка… одна из них служит тебе и поныне. Потом ты принялся искать обидчика, но не успел его найти — ведь события понеслись вскачь. Верно, мой возможно единственный настоящий друг Оди?
– Ты — не он. И нахер мне такой друг… Зачем ты мне все это рассказываешь?
Сведя брови, старик вгляделся в меня и, заклокотав горлом, рассмеялся, не скрывая насмешки:
– Не веди как насупленная девчонка, которую пригласили на чай с пирожными, а вместо этого предложили кое-что другое. Личико обижено скорчено, а вот глаза сверкают заинтересованностью… Ты ведь хочешь продолжения нашего разговора?
– Зачем рассказываешь? Пусть даже врешь — и из вранья можно вытащить немало фактов. Зачем тебе это?
– Камальдула… эта строптивая шлюха… она успела позаботиться о том, чтобы рано или поздно ты восстановил свои столь темные и кровавые воспоминания обо всей этой истории со спасенной нами планетой. Эта шлюха подвела меня… не сообщила о твоем пробуждении вовремя, скрыла всплески ТИР… настоящая шлюха, что думает только о собственной заднице! Корыстная сука!
– Ты — точно не он — спокойно произнес я — На какую-то секунду я заколебался… но теперь вижу — ты точно не он. Тот Первый кого я знал… никогда не стал бы обращаться к машине как к равной.
– Она мне не ровня! — зло сверкнув глазами, старик подался вперед, вцепившись руками в алые подлокотники кресла.
– Я же говорил — широко улыбнулся я и, мельком оглядев коридор, вернул внимание в подсвеченный синим зал для совещаний — Ты всего лишь машина с зачатками эмоций. Ты ведь тоже… гибридный? Почти живой и выделяешь много серой слизи…
– Тебя не убедить я вижу…
– Явись лично — предложил я — Явись во плоти. Тогда поверю.
– Поверишь, когда еще раз попытаешься убить меня? Тебе не удалось! И тебе пришлось бежать! Трусливая крыса! Я ведь верил тебе Оди. А ты пытался меня убить… И теперь удивляешься тому, что я не собираюсь появляться перед тобой лично? И ты до сих пор бегаешь от меня, оправдываясь тем, что не веришь в то, что я настоящий. А на самом деле ты просто боишься посмотреть мне в глаза, предатель!
– Бред — выдохнул я, подавив желание стащить шлем и хорошенько помассировать занывшие виски — Тупой машинный бред…
– Ты предал меня! После стольких лет! Но я выжил… и продолжил дело своей жизни. И посмотри на результат — планета процветает! Чистейшие вода и атмосфера, цветущие луга и мирно зеленеющие леса. Вымершие виды воскресли… а тех, что было не возродить, заменили новые, занявшие ту же нишу в пищевых цепочках. Все восстановлено!
– Так выпускай гоблинов — буднично предложил я.
– Рано! — это был даже не ответ, а почти крик, нервный и злой — Рано! Равновесие еще слишком хрупко! Баланс не восстановлен до конца. И на планете еще хватает отравленных мест. Первые людские общины уже живут и увеличиваются в численности… но под моим строгим и справедливым приглядом. Ты не хуже меня знаешь людскую подлую натуру!
– А вдруг ты ошибаешься?
– Люди только и умеют что потреблять! Это намертво прошито в их подкорке — не помогает даже стирание памяти! Они всегда берут больше, чем отдают!
– Они?
– Даже ты не называешь себя человеком! Любой другой, кто не знает тебя так хорошо как я, решит, что называя себя гоблином, ты намеренно принижаешь себя до мифического подлого трусливого пещерного создания. Злой гоблин Оди! Добровольно низший! Черпатель серой слизи! Я мол просто мелкая злобная тварь — так ты всем себя… позиционируешь, как это модно было некогда говорить. Но мы оба знаем, что ты просто брезгуешь называть себя человеком! — брызнув слюной, фальшивка выпрямился, ткнул в меня пальцем — Ты не хочешь быть человеком! Потому что навидался стольких из них, творящих такую неимоверную мерзость, что испытал неимоверное желание перестать быть одним из них! И в этом мы с тобой всегда были солидарны, мой бывший друг… Уж лучше быть не скрывающим своей подлой натуры мелким злобным гоблином, чем находящимся на вершине пищевой и социальной цепочки человеком! Скалясь острыми грязными клыками, гоблин показывает свою ярость и желание убивать. А человек своей ровной белоснежной улыбкой скрывает свое желание обмануть и поиметь как ближнего, так и дальнего своего!