Чтение онлайн

Фургон остановился рядом с «лексусом». Женщина съежилась за рулем. На ней были огромные квадратные очки от солнца, скрывавшие ужас в глазах.

Твилли ожег ее взглядом и резко отвернулся. Глубоко вздохнул. Дези затаила дыхание. К ее удивлению, фургон тронулся с места.

– Как-нибудь в другой раз, – тихо сказал Твилли. Дези потянулась к нему и поцеловала.

– Все хорошо.

– Милая, где у нас диск с Томом Петти? [24]

– Вот он.

Дези прижало к сиденью, когда Твилли резко набрал скорость.

Он включил музыку и запел:

– Одной ногой в могиле…

– А другой на педали… – подхватила Дезирата Стоут.

Приятно быть с человеком, который не перевирает слова.

– Это все ты виноват, – сказал Роберт Клэпли.

– Не понял?

– Ты же подсунул мне это дерьмо.

– Во-первых, – возразил Палмер Стоут, – предполагалось, что средством воспользуешься ты, а не девочки. В моем понимании, Боб, порошок из носорожьего рога – мужской стимулятор. Во-вторых, только законченный идиот станет курить порошок, когда его полагается подмешивать в напитки. Как подсластитель, понимаешь?

Они стояли на пороге спальни квартиры Клэпли в Палм-Бич. В комнате, провонявшей чесноком, гашишем и застарелым потом, все было перевернуто вверх дном. Разбитое зеркало скособочилось, матрацы валялись на полу вместе со сбитыми в кучу запятнанными простынями. На стене над спинкой кровати виднелись смазанные жирные отпечатки пальцев, ступней и ягодиц.

– Вот же срань это оливковое масло! – прорычал Роберт Клэпли. – Все изгваздало!

– Что они еще принимали, кроме порошка? – спросил Стоут.

– Гашиш, экстази и бог знает что – в их ванную можно входить только в космическом скафандре, точно тебе говорю. – Клэпли невесело рассмеялся. – На курорте они познакомились с каким-то мудаком, и он прислал им «кваалюд». Ты когда о нем последний раз слышал? Его даже в фармацевтическом музее не найти.

Мужчины приблизились к эркеру, выходившему на веранду, где в джакузи валетом лежали с закрытыми глазами Катя и Тиш. Сейчас девушки совсем не походили на кукол Барби. Скорее на истаскавшихся наркоманок. Опухшие, в пятнах и такие неаппетитные, что Палмер Стоут даже слегка посочувствовал Роберту Клэпли. Но лишь слегка. В конце концов, этот самый хмырь обзывал его говноедом, угрожал и привел к нему в дом психопата Дикобраза. И потому затруднения Клэпли не могли вызвать в Стоуте полноценного сочувствия.

– И как у тебя сейчас с двойняшками обстоит, Боб?

– Да все повисло. – Клэпли нервно затянул пояс купального халата. Стоут заметил у него свежую ссадину на мочке, где раньше красовалась бриллиантовая вставка. – В том-то и закавыка. Последние два дня какой-то карнавал безумия. Главное, на меня порошок никак не действует, только поганит хороший виски. А девчонки сочли, что это классный, улетный наркотик…

– Они и так были укуренные.

– Дело в том, что они считают, будто заторчали от порошка. Они в него верят, Палмер. – Клэпли поднял палец. – Девяносто процентов воздействия наркоты в убеждении, что она несет кайф. А эти бабы, позволь тебе заметить, кореш, не самые утонченные дамы на свете. Они вырвались из тупого, холодного, гнусного мира и оказались в солнечной Южной Флориде, то есть в раю. Здесь все новое и прекрасное. Все должно быть лучше – не только погода, но и мужики, наркотики, вечеринки. Полный набор.

Сквозь затемненные очки Стоут разглядывал обнаженных женщин в ванне – их неправдоподобно округлые силиконовые груди торчали из воды, словно причальные буйки. Яркое солнце безжалостно высвечивало лица – пушистые ресницы, пухлые губы. Мокрые спутанные волосы походили на слипшиеся белые водоросли; темные корни намекали, что пора освежить окраску.

– Они требуют еще, – сказал Клэпли.

– Уже все израсходовали?

Клэпли мрачно кивнул.

– И теперь хотят еще.

– Боб, эту дрянь невероятно трудно достать.

– Могу себе представить.

– Да нет, даже не представляешь, как трудно.

– Понимаешь, на следующей неделе им должны делать подбородки, – сказал Клэпли. – Я выписал лучшего пластического хирурга из Сан-Паулу, прилетает первым классом. Но девки утром первым делом заявили: больше никакого секса, никаких операций и платьев Барби, пока не получим носорожью пыльцу. Так они это называют – носорожья пыльца.

– Восхитительно, – ответил Стоут, поглаживая свой вылепленный косметологом подбородок. – Хочешь совет, Боб? Отправь этих неблагодарных тварей прямиком на родину и наслаждайся жизнью.

Лицо Клэпли страдальчески скривилось.

– Ты не понимаешь. Я ведь все рассчитал, составил для них график.

– Запросто найдешь себе новых Барби – и вперед по стремянке на небеса. Флорида такими кишмя кишит.

– Не такими, не двойняшками.

– Они ведь не настоящие близнецы, господи боже мой…

Клэпли вцепился в руку Стоута.

– Я слишком много в них вложил. И дело не только в деньгах, Палмер. Этот проект важен для меня. Они, – он дернул головой в сторону ванны, – мне важны.

Проект, подумал Стоут. Словно заказные «шевроле».

– По графику мы должны были все закончить к Рождеству, все – от головы до пят. Видишь, как мы уже близки к финалу.

– Они же шлюхи, Боб. Сделают все, что прикажешь.

– Теперь нет. – Клэпли отошел от окна. – Без носорожьей пыльцы не станут.

Стоут прошел за Клэпли в гостиную.

– Я позвоню кое-куда, но не могу ничего обещать.

– Спасибо. – Клэпли плюхнулся в мягкое кресло.

– И за последствия не отвечаю. Они могут обкуриться этой дрянью и загнуться у тебя на глазах. Как это им в голову взбрело?

– Наверное, по телику увидели. Но вдруг решили сосать эту дрянь через стеклянную трубку. Потом сосали меня…

– Довольно. Я уже представил картину.

– Потом объявился их курортный знакомец, и они сосали его, а потом он сосал их… – Клэпли клацнул зубами. – Ты бы видел, Палмер, просто какой-то праздник сосанья…

– Благодарю, но у меня свои забавы.

– Да? – Взгляд Клэпли на мгновение плотоядно вспыхнул.

– Мне нужно поговорить с тобой о похитителе.

– Что еще?