Чтение онлайн

Майор сказал, что на краю поля есть обрыв, мы нашли его и подтащили машину к краю, а потом пошли через поле, высматривая какую-нибудь тропинку или часового. Часового я нашел сразу - он охранял тропинку, лежа на траве с закрытыми глазами. У меня кончилась яблочная водка, так что я растолкал его и сказал, что мне нужно.

– Сколько дашь?
– спросил он.

– Доллар, - сказал я.

Он пошел в лес и скоро вернулся с кувшином.

– Хорошая водка, - сказал он.
– Самая лучшая. И как раз на доллар почти полный кувшин.

Я попробовал - водка и в самом деле была отменная, - расплатился, отнес назад кувшин и привязал его к машине. Потом вернулся, позвал майора, и он подошел. Часовой повел нас по тропинке к палатке генерала.

Палатка была квадратная, в виде шатра, внутри горел фонарь, и передняя стенка палатки была откинута. Часовой отдал честь.

– Майор из кавалерии, сэр, - он произнес это так, как и полагается неотесанной пехтуре.
– Говорит, дело секретное и срочное.

– Впусти кавалерию, - послышался голос изнутри, и я сразу понял, что генерал - кавалерист в душе. Мы вошли и отдали честь.

Генерал сидел на табурете, поставив на большой деревянный бочонок ноги в старых башмаках с незавязанными шнурками. Он был в черной широкополой шляпе и расстегнутой куртке с погонами, на которых я заметил три серебряные звезды. У него были голубые глаза, твердый взгляд и окладистая борода.

– Вольно, - сказал он.
– Ну?

– Сэр, - начал майор, - у нас есть летающая машина, и я предлагаю, с вашего разрешения, использовать ее против мятежников.

– Что ж, - сказал генерал, раскачиваясь на табурете, - вы явились в самое время. Вся армия Ли собралась у Колд-Харбора, и я сижу тут всю ночь за бутыл... то есть за разработкой плана. Их нужно разгромить, прежде чем... Как вы сказали - летающая машина?

– Так точно, сэр, - ответил майор.

– Гм-м, - сказал генерал.
– А где вы ее взяли?

– Это долгая история, сэр.

– Должно быть, - сказал генерал, взял со стола окурок сигары и задумчиво сунул его в рот.
– Если бы я не сидел тут всю ночь за бутыл... то есть за работой, я бы, конечно, не поверил. А что вы предлагаете делать со своей летающей машиной?

– Погрузить на нее гранаты!
– глаза у майора загорелись.
– Сбросить их прямо на штаб мятежников! Заставить их немедленно сдаться!..

Генерал покачал головой.

– Нет, - сказал он.
– Мне это не по душе. Военно-воздушные силы - это еще не все. Никогда ваши машины не заменят солдат, помяните мое слово. Впрочем, и они могут пригодиться. Это хорошо, что вы ее привезли.

Он взглянул на меня.

– Ты ее погонщик, сынок?

– Так точно, сэр.

Он снова повернулся к майору.

– Я хочу, чтобы вы взлетели с картой, нанесли на нее позиции Ли и вернулись. Если вы это сделаете, майор, то завтра, третьего июня, после битвы под Колд-Харбором, я своими руками приколю вам на мундир серебряные листья. Потому что тогда я возьму Ричмонд, как... ну, не знаю как. Что до тебя, сынок, - он взглянул на мои нашивки, - ты станешь капралом. Может быть, я даже придумаю для тебя новую эмблему - пару крыльев на груди или что-нибудь в этом роде.

– Так точно, сэр, - сказал я.

– Где машина?
– спросил генерал.
– Пожалуй, я пройдусь погляжу на нее. Проводите меня.

Мы с майором отдали честь, повернулись кругом и вышли, а генерал сказал:

– Идите, я вас догоню.

На краю поля он нас догнал, запихивая что-то в задний карман платок, должно быть.

– Вот вам карта, - сказал он и протянул майору сложенную бумагу. Майор взял ее, отдал честь и сказал:

– Во имя Союза, сэр! За победу...

– Только без речей, - сказал генерал.
– Оставим их для предвыборной кампании.

– Так точно, сэр, - ответил майор и повернулся ко мне.
– Заправляй!

Я залил бак, мы раскрутили пропеллеры, и на этот раз машина завелась сразу. Мы влезли, я опять перевернул фуражку задом наперед и повязался шарфом.

– Хорошо, - одобрительно заметил генерал.
– Это по-кавалерийски.

Мы оттолкнулись и камнем полетели вниз с обрыва, навстречу земле. Потом крылья зацепились за воздух, я потянул на себя рычаг, и мы взмыли вверх, ревя мотором и набирая высоту. Я сделал пологий разворот и два круга над полем - сначала футах в пятидесяти, потом в ста. В первый раз генерал так и стоял там, задрав голову и разинув рот, и видно было, как сверкают в лунном свете его медные пуговицы. Когда я делал второй круг, его голова все еще была задрана вверх, но он, кажется, на нас не смотрел. Его рука была около рта, и он пил, по-моему, воду из стакана - я так подумал, потому что, как раз когда мы выровнялись и взяли курс на юг, он изо всех сил швырнул что-то в кусты и я видел, как в лунном свете блеснуло стекло. Потом он быстро пошел назад, в штаб. Должно быть, спешил сесть за работу.

Моя машина ржала, брыкалась, резвилась я только о том и думал, как бы не дать ей встать на дыбы, и жалел, что у нее нет поводьев. Внизу холодно поблескивала в лунном свете Джеймс-ривер, уходя на восток и на запад, и виднелись огни Ричмонда, но разглядывать их мне было некогда.

Машина заупрямилась, задрожала, и я не успел опомниться, как она закусила удила и ринулась прямо вниз. Ветер выл в оттяжках, и вода неслась нам навстречу.

Ну, объезжать норовистых лошадок мне не впервой. Я налег на рычаг, чтобы задрать ей голову, и она снова устремилась наверх, как будто брала барьер. Но на этот раз в верхней точке подъема она не закашлялась, а фыркнула, почуяв свою силу, и я только успел крикнуть майору: "Держитесь!", как она перевернулась на спину и снова понеслась вниз, к реке. Майор что-то завопил, но во мне играла яблочная водка, и все это было ужасно здорово, и я тоже заорал от радости. Потом я снова потянул рычаг на себя, и мы еще раз перевернулись. Крылья скрипели, как седло на галопе. Высоко поднявшись, я круто наклонил машину влево, и мы описали широкую красивую дугу. Никогда еще я так не веселился.

Теперь машина немного приутихла. Я знал, что она еще не объезжена как следует, но она, видно, почувствовала, что в седле настоящий всадник, и решила переждать, а пока придумывала, что бы ей еще выкинуть. Майор перевел дух и принялся ругаться. Я такого сроду не слыхивал, а ведь я с самого начала войны в кавалерии. Это было поистине что-то необыкновенное!

– Так точно, сэр, - сказал я, когда он остановился, чтобы передохнуть.

По-моему, он еще много чего собирался сказать, но у нас под крыльями замелькали огоньки лагеря, и ему пришлось вытащить карту и приняться за работу. Мы летали взад-вперед вдоль реки, а он все возился с картой и карандашом. И мне и машине стало скучно. Я начал размышлять о том, видят ли нас мятежники, и подбирался все ближе к земле, и скоро прямо перед нами на полянке показался костер, а вокруг него - люди. Не знаю, кто это придумал - я или машина, но только я едва-едва дотронулся до рычага, а она уже ринулась прямо вниз, на огонь.

Тут-то уж они нас и увидели, и услышали. С криками и руганью они разбежались, а я, перегнувшись через борт, крыл их почем зря и хохотал, как сумасшедший. До земли оставалось футов пять, когда я опять потянул за рычаг, и огонь опалил нам хвост. Но на этот раз на подъеме мотор заикал, мне пришлось повернуть и медленно скользить вниз, чтобы дать ему перевести дух, а люди внизу уже схватились за свои мушкеты. И разозлились же они! Они стреляли с колена влет, как по утке, и вокруг нас свистели пули.