Чтение онлайн

— Ну что ж, не беда, — сказал Майкл. — Архивный Мозг сравнит изображения этих людей с теми, что находятся в розыске. Я думаю, проблем с их поиском и возвращением не будет. Если ментакарты стерты и не читаются, мы сделаем их дубликаты.

— Благодарю вас, — Бханти поклонилась Майклу и пошла к выходу. — Мой адрес вы найдете на кристалле. Когда все будут найдены, вы известите меня?

— Разумеется.

— До свидания.

— Всего доброго.

Майкл проводил Бханти до двери, потом вернулся к столу и прочел записку, которая была приклеена к мнемокристаллу.

Сиреневые сумерки разлились над сонной землей. Ветер нес прохладу после жаркого боя, люди заснули у догоревшего костра. Не спала Хельга. Она сидела возле Алекса на земле, зачарованно смотрела на гаснущие угли и палочкой чертила на земле одной ей понятные знаки. Хельга заживила раны, восстановила все основные функции биотронного организма, но то была уже не та Хельга. Прежняя погибла там, в Лабиринте, погибла вместе с Эльзой. Новая Хельга поняла главную разницу между живой женщиной и биомашиной. Женщина вольна разлюбить!

Хельге казалось, что она после сегодняшнего дня как-то охладела к Алексу. Да, она по-прежнему будет заботиться о нем. Это никуда не выкинешь, это изначально в программе. Но любит ли она теперь Алекса так, как раньше? Он забыл, что любые его поступки могут отозваться, что она самообучающаяся модель…

Нет, надо отбросить эти мысли! Они — самообман. Нет любви, есть программа, биороботы не сходят с ума и не распоряжаются своими чувствами…

Взгляд Хельги остановился на Пауле. Человек из прошлого… Кажется, умирающая Эльза вдохнула в нее интерес к своему любимому. Вот он спит рядом. На нем черный промасленный комбинезон, на щеках трехдневная щетина, рука легла на ствол автомата. Он очень устал и, наверное, голоден. Он вдали от Родины, в стане врагов, и уже завтра его могут убить. Но до конца с ним будет она — Эльза. Теперь она живет в его памяти. Он не забудет ее.

Пауль заворочался во сне, будто почувствовал пристальный взгляд. Приподнял голову, зевнул и спросил:

— А ты чего не спишь?

— Мне это не нужно, — слабо улыбнулась Хельга.

— Скучаешь, значит… А можно я с тобой поговорю?

— Отчего же нет? Мне это лестно.

— Красивая ты ужасно! И ни за что от живой не отличить! Удивительно!

— Расскажите мне лучше об Эльзе! — попросила Хельга, чувствуя, что эта тема сейчас особенно важна для Пауля.

— Да ведь она совсем и не Эльза. Давным-давно у нее было другое имя — Марина, — печально улыбнулся Пауль. — Повстречались мы в тридцать втором, познакомились случайно, в театре. Полюбили друг друга с первого взгляда…. А потом оказалось, что оба готовимся по одной программе. Друг от друга таились, нельзя было ничего говорить, так нас служба свела. Она же и разбросала… Не виделись десять лет, и вдруг здесь, опять случайно. Приятно было ее вновь встретить, только по-человечески общаться было невозможно. Между нами все время стояла какая-то преграда. Может быть, мы сами ее и воздвигли… Одно только для меня было ясно: вместе нам не быть уже никогда. Так и вышло. Разведчик не имеет права на личную жизнь.

— Но ведь это бесчеловечно.

— В такое время живем, — Пауль развел руками. — О себе привыкли не думать… Личная жизнь будет у счастливых потомков, и то… если мы победим… Вот у вас в будущем уж наверно с личной жизнью все в порядке?

Хельга грустно покачала головой.

— И у нас не все в порядке. Счастье — проблема вечная.

— Чего вы разгалделись? Спать мешаете! — сквозь сон проворчал Лугин. Он еще поворочался с минуту, потом поднялся и потянулся за флягой, в которой булькала вода.

— Ну вот! Не могу больше спать!

Пауль внезапно сменил тему.

— Так ты говоришь, у Моллера в кабинете был смонтирован аварийный пульт?

— Да, видимо, вся линия была продублирована, — сказала Хельга. — По вполне понятным причинам эту информацию держали в строжайшем секрете.

— Значит, нам не удалось… Где-то в мире сейчас горе и смерть.

— ОТТО определил район поражения: юго-восточная Азия, вероятно Индия, там чрезвычайно высокая плотность населения, а нацистам важно было продемонстрировать миру, что у них в руках оружие массового поражения.

— Все так… Если б заранее знать.

— Командир, — позвал Лугин. — Что теперь делать-то будем? До линии фронта пешим ходом или попросим товарищей подбросить до Омска?

Штурм помолчал, потом сказал:

— Слушай, сержант, меня внимательно. Мы с тобой считаем, что свой долг выполнили до конца, что совесть наша чиста. Так оно и есть. Но другие могут считать по-иному. Нам с тобой обратной дороги нет, парень. Мы не выполнили задание, и никому ничего не докажешь. Боюсь, с нами разговор будет коротким…

— Неужели нет выхода? — спросила Хельга.

— Есть, и довольно простой, — ответил Пауль. — Я останусь здесь. Пока жив, не дам покоя гадам! А ты, Лугин, что думаешь?

Сержант вздохнул, потом как-то зло хохотнул:

— Эх, жизнь… Я с тобой, командир. Вместе надежней.

— К ПОЛИГОНУ соваться не будем. Хотя бы пока. А как наберем силу, ударим крепко, чтоб у них под ногами земля горела, а там, глядишь, и наши придут.

Помолчали.

— А вы с Алексом что делать будете? — спросил Пауль.

Вместо ответа Хельга совсем по-женски пожала плечами и улыбнулась.

— Побывать бы у вас! — растянул губы в улыбке Лугин. — В светлом будущем!

— Размечтался! — хмыкнул Пауль. — Ты давай руку скорее залечивай, за светлое будущее еще подраться придется.

— А я уже начал. Мне Хельга такую мазь дала, что любая болячка в три дня заживает. Пулю аккуратно достали, без боли. Что и говорить, техника!

— Но ведь у вас ничего нет, — сказала вдруг Хельга. — Ни продуктов, ни одежды, ни оружия. Как же вы будете в лесу?