Чтение онлайн

– У них день первокурсника, а рога – символ глупости и дурачества! Мартин же говорил, помнишь?

Точно, теперь я живо вспомнила слова Мартина и с негодованием уставилась на литовского рыцаря. Это он выставил меня полной дурой!

– Черти мерещатся, да? А вы психиатра давненько не навещали?!

– Уфы, мне достаточно часто дофодилось фстречаться с чертями, – обиделся Янис. – И пифо было дурное! Я не знаю, кто такой психиатр, но как ты разгофарифаешь с рыцарем, заносчифый монах?!

– Как хочу, так и… Алекс, ну какого фига мы его за собой таскаем?!

– Хватит, хватит, – вступился командор, встревая между нами. – Благородный Труссеведен, дело в том, что брат Альберт – ближайший друг и сподвижник нашего магистра. Фактически они вместе управляют орденом, поэтому будьте осторожнее, а вы, брат, чуточку сдержаннее.

– Осторожность – это мой дефиз! Между мной и фашим монахом назрефал жестокий конфликт, но я не хочу неприятностей для моего князя. – Этот сноб смерил меня высокомерным взглядом.

– Ладно, замнем международный скандал.

Что-то нервы сдают, скоро даже на своих гавкать стану. Нет ничего более раздражающего, чем затянувшееся задание… Во искупление я нежно улыбнулась литовскому рыцарю, но тот шарахнулся и забормотал молитву.

Командор покачал головой и тихо попросил:

– Любимая, у тебя многообещающая улыбка инквизитора, – и, старательно игнорируя мой испепеляющий взгляд, громко добавил: – А вот и суконные ряды, лавка «Ткани и фурнитура», ты это искал, брат?

Действительно, узкие окна были сплошь завешаны разными отрезами, на отдельной витрине – красивые панно с пейзажными зарисовками и небольшие гобелены на религиозные темы. И венец всему – коврик с круглой прорезью посередине (не знала, что в это время использовали в туалетах такие аксессуары) с запечатленной во всем своем великолепии главной местной достопримечательностью – Мальборкским замком! Вот говорите потом, что у побежденных поляков не было чувства юмора. Черного юмора…

– Извините, но мы закрываемся. – Здоровенный дядька в простом платье, видимо хозяин лавки, вышел закрывать ставни.

– Э-эй, у вас же написано: «От рассвета до заката»! – ткнула я пальцем в вывеску на двери.

– Да, но не по пятницам. Пятница – день протеста!

– В каком смысле?!

– По пятницам мы, суконщики, выражаем протест против обложения нас дополнительными налогами и повышения старых. Поэтому или не торгуем вовсе, или сбываем лежалый товар. Не рекомендую… – честно предупредил мужик, проследив за моим жалобным взглядом, брошенным на коврик с прорезью.

– А как же тогда…

– Через час приходите на главную площадь, если хотите послушать наши лозунги.

– Но мы не…

– Тогда приходите на воскресное собрание после церкви в качестве сочувствующих, вижу, вас трогают наши проблемы.

– А если я очень хочу купить…

– То после собеседования вас запишут постоянными членами «Братства суконщиков». Взнос – чисто символический, но ежедневный.

– Вы нас не поняли, я…

– Спасибо за внимание, до завтра, господа. Лавка всегда открыта для добрых покупателей. – Вежливо поклонившись, суконщик захлопнул двери перед самым моим носом. Вот вам и весь частный бизнес во всей красе. Нет, конечно, история движется по спирали, люди не меняются, это все я понимаю… Но не настолько же!

– Пожалуй, мы что-то загулялись. Пора бы уже домой, а то магистр хватится, – заметила я, вопросительно глянув на Алекса. Тот кивнул, на прощание протягивая литовцу руку.

– Не спешите, друг мой, я профожу фас до ворот. Очень рад, что мое пребыфание в этом городе было озарено знакомстфом с таким благородным рыцарем, – чуть не со слезами на глазах признал Труссеведен (моя личность при этом полностью игнорировалась). Я сосчитала до десяти и ни на кого не обиделась, всем повезло.

Мы развернули лошадей и проскакали всего минут пять, как уперлись в маленького, бедно одетого старичка с палочкой, преградившего дорогу. Он таращился на нас таким восторженным взглядом, словно впервые увидел в одной компании монаха и двух рыцарей.

– Господа, Провидение привело вас сюда! – с надрывом воскликнул старец и подслеповато прищурился. – Но нет, неужели и на этот раз мои слабые глаза меня подвели… Голос сказал мне: «Под вечер углядишь монаха ты с тевтонцем, по пыльной улице бредущих вслед за солнцем. Случится лишь сие, беги скорей за ними и приведи ко мне, измазанных в малине!»

– Вэк? – вытаращилась я.

– Видимо, это поэзия, – недоуменно откликнулся командор. – Но при чем здесь малина?

– Э-э, у фас сзади белый плащ дейстфительно ф каких-то красных пятнышках. Наферное, где-то измазались, в этих польских трактирах никогда толком не фытирают лафки…

– Но предо мной два рыцаря, один лишний, – так же надрывно продолжил старичок. – Как же отличить тевтонца от…

– Вот этот – лишний, – я без раздумий показала пальцем на Труссеведена. – Он к нам по дороге пристал и не отстает ни в какую…

– Я бы попросил фас!

– Но голос обещал помощь бедному старику из рук монаха и тевтонца. Другие сочетания не принимаются. Кто же теперь освободит меня от злой напасти?

– Ладно, какие проблемы, дедушка? – Не то чтобы я такая уж альтруистка, но разобраться-то надо. Тем паче что и вправду пора обратно в замок. А то пропустим гибель очередной жертвы, которую, по идее, мы обязаны предотвратить.

Старик оглянулся, приподнялся на цыпочках и, цапнув меня за подол рясы, хрипло выдал:

– В моем доме поселилась нечистая сила! Такое нельзя говорить каждому встречному, я и держал это в тайне даже от соседей. Вы первые, кому можно довериться, я знаю – посвятивший жизнь Господу меня поймет. И рыцарь Креста тоже.

– Да-да, разумеется, так что там насчет нечистой силы, отец, э-э, в смысле, сын мой? – нервно поинтересовалась я, вырывая рясу. Дедок здорово приподнял мой подол, и глаза литовского рыцаря подернулись вожделенной дымкой. Наверное, думает, у всех ли монахов такие ножки…