Чтение онлайн

— Ну, Оловянным шерифом вам вряд ли удастся стать… в ближайшие несколько лет. Но если ваш уровень профессионализма хотя бы наполовину таков, каков уровень нахальства, у вас может что-то получиться. Скажите в отделе кадров, что я согласен вас взять — на испытательный срок, разумеется.

— А я? — пытается девушка одновременно и разжалобить, и соблазнить. Но у нее не получается ни то, ни другое. Потому что разжалобить Стойкого Оловянного шерифа невозможно — на то он и оловянный, соблазнить нельзя — на то он и стойкий.

— А вам придется подрасти, набраться опыта в других отделах. Приходите через годик, может, я вас и возьму.

В отдел возьму, разумеется, а не в постель. На меня чары соплюшек не действуют.

Равно как и все прочие чары.

Следующую порцию виртаина я должен получить уже в реале. Именно так теперь работают распространители: отыскивают жертву в виртуале, а добивают уже в реале. Считают, что это для них безопаснее. Они правы в общем-то, после внедрения новой методики работа нашего, второго отдела сильно осложнилась. И не будь его начальником Стойкий Оловянный шериф…

Браслет теркома единожды сжимает мое запястье, когда я, в своем кабинете, изучаю последние оперативные данные. Они в общем-то стандартные, ничего экстраординарного или хотя бы нового.

Во всем мире за истекшие сутки задержано четверо распространителей виртаина и ни одного установщика…

Трое молодых людей, раздобыв подпольную программу-антиграв, долго летали над Сим-сити, а когда копы устроили им вынужденную посадку, попытались улизнуть в реал. Но их успели вычислить. Оказалось, в реале они развернули мобильный вирт-кабинет на плоской крыше высотного дома. Когда реал-копы взломали дверь и выскочили на крышу, молодые люди — два парня и девушка — взялись за руки и попробовали летать в реале. Полет их длился не несколько часов, как в вирте, а несколько секунд…

Я поворачиваю руку так, чтобы экран теркома оказался перед глазами. Установка по умолчанию — аудио. Мой собеседник тоже не любит показывать личико тем, кого может вызвать лишь в режиме «общий».

— Парис? — спрашивает невидимая собеседница.

— Да… — отвечаю я совершенно больным голосом. — Ты мне срочно нужна. Можешь выйти в вирт, прямо сейчас?

— Зачем? — прикидывается дурочкой Афродита.

— Мне очень плохо. Я должен немедленно тебя увидеть!

— Нет проблем. Но не в вирте, а в реале. Идет?

— Мне все равно где. Только быстрее, ладно?

— Напротив выхода из метро «Каширская» — того, что ближе к институту онкологии, — тебя будет через полчаса ждать черная «Волга». Подойдешь к ней, спросишь у водителя, не продается ли эта тачка. Ответ будет — «За шестнадцать с половиной косых». Садись, тебя привезут куда нужно. И не забудь: у тебя на теркоме должно быть не меньше тысячи рублей. Иначе тебе будет еще хуже. Ты все понял? Повтори пароль!

Все тем же полумертвым голосом я повторяю пароль и отзыв.

Шофер черной «Волги», коренастый крепыш лет тридцати, петляет по улицам, посматривая в зеркало заднего обзора: боится хвоста. Не догадывается, что нас ведут по маячку, вмонтированному в мой костюм. Я, полулежа на заднем сиденье, инсценирую ломку. Видиков в Управлении показали достаточно, изобразить предсмертную степень страдания — никаких проблем!

Если в зеркало шофер посматривает с опаской, то на меня — брезгливо, как на вонючего бомжа.

Значит, хорошо работаю, убедительно.

Притон — обычная трехкомнатная квартира. Таких в Москве сотни тысяч. Из всей обстановки — только большие удобные кресла, по пять-шесть в каждой комнате. Некоторые заняты, некоторые пусты.

Бандерша, женщина лет сорока, с отчетливыми, словно у молодого юнкера, усиками над верхней губой, брезгливо указывает шоферу:

— Этого сюда… Что-то у него ломка раньше обычного началась. Мы его не потеряем?

Кажется, я немного перестарался. Не беда, никому и в голову не придет, что человек, уже попробовавший виртаина, может остаться адекватным, может лишь прикидываться, будто у него ломка, может сохранить волю.

— Мы его первого оформим, — проявляет милосердие шофер.

Мне надевают шлем, но его щиток-экран, похожий на мотоциклетный, пока прозрачен.

— Быстрее! — тороплю я.

— Ишь ты! Вначале нужно заплатить, — уличает меня Афродита в мошенничестве. — Тысяча рябчиков на коме есть?

— Есть, есть! Ровно тысяча! Быстрее!

Бандерша скачивает с моего теркома деньги.

— Мог бы и весь счет принести… — ворчит она. — Меньше возиться бы пришлось.

— Ну да… а вы бы все сразу скачали — и что тогда?

— Ну, помучился бы чуток… — пожимает плечами бандерша и включает виртаин.

Перед моими глазами начинают мельтешить разноцветные полосы. Убедившись, что программа пошла, бандерша отходит к соседнему креслу. Я же, уверенный, что за мной никто не наблюдает (да и кому интересен человек, лицо которого наглухо закрыто шлемом, а руки мертвой хваткой вцепились в подлокотники кресла?), закрываю глаза.

И не потому, что берегу от истощения нервную систему, боюсь раньше времени сойти в могилу и все такое. Просто этот калейдоскоп меня раздражает.

А вот слух я не отключаю — иначе не смогу определить момент, когда виртаин закончится и нужно будет разыгрывать следующую картину спектакля. Но я меняю диапазон слышимых частот так, чтобы аудиотрек виртаина был приглушен. Человеческие голоса звучат при этом немного забавно, вроде как все залезли в большие бочки и переговариваются, зажав пальцами носы. Но речь достаточно разборчива.

— Куда этого? — спрашивает очередной шофер, доставивший очередную жертву.

— К окну. Пусть в последний раз посмотрит на белый свет, когда оклемается.

— У него что, уже дубль пусто?

— Нет! Я еще достану денег! Мне только двадцать семь рублей не хватает! волнуется какой-то мужчина.

— Не переживай, покойничек! — ласково отвечает ему бандерша. — В этот раз ты получишь дозу и за неполный юнит. Но зато в следующий — если он, конечно, будет — тебе придется принести и юнит, и долг. Иначе не видать и не слыхать тебе виртаина, как своих детей.