Хорошая плохая девчонка

Прежде всего я хочу обратиться с просьбой ко всем читающим эти строки. Я прошу вас поверить в то, что мои признания идут от чистого сердца, в котором теплится искренняя надежда на искупление моих грехов. Не будучи католичкой или протестанткой (или какие там еще бывают религии), тем не менее я верю в силу внутреннего самоочищения — а именно в то, что люди должны раскрыть миру самые свои сокровенные секреты и психологические травмы, чтобы окончательно излечиться. К тому же я надеюсь, что моя честная и полная глубокого раскаяния исповедь позволит семьям тех, кому я причинила вред, понять причины и мотивы, которые двигали мной в том или ином случае.

Однако моя главная цель — это, пожалуй, помочь самой себе. Я бы хотела самоутвердиться в том, что вне зависимости от того, кем считают меня люди, на самом деле моей натурой управляют хорошие помыслы. Возьмем, к примеру, все эти газетные вырезки, которые я читала о себе. Все они пестрят фразами, крайне преувеличивающими мои так называемые плохие человеческие качества: «враждебность по отношению к мужчинам», «бессмысленная жестокость», «лживость», «неразборчивость в связях» и «отсутствие моральных устоев». Последнее, надо признаться, меня несколько смешит.

Не знаю, как вы, но если бы мне потребовались эти самые «моральные устои», то я бы уж точно не стала искать их в национальных газетах или на телевидении.

Тем же из вас, кто не читает газет и не смотрит телевизор, я хочу представиться как Ева Адаму, то есть в самом что ни на есть первозданном виде, в котором только может открыться женщина взору мира.

Я только надеюсь, что вы отбросите прочь все предубеждения относительно меня, хотя бы до тех пор, пока я не окончу свое повествование.

Презумпция невиновности. Вы слышали когда-нибудь это выражение?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Итак, меня зовут Дэлайла Риордан, [1] я родилась в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, когда Окленд в последний раз завоевал Суперкубок, как любил напоминать мне мой отец. По мнению моего многоуважаемого папочки, мое рождение и окончательное поражение «Оклендских Рейдеров» были тесно взаимосвязаны, как, по крайней мере, он не раз язвительно заявлял мне впоследствии.

Многие помнят моего отца по его добрым делам, которые он сделал для нашего городка, — например, он преподавал алгебру в младших классах средней школы и тренировал школьную команду по боулингу. Однако я чаще вспоминаю его только по едким замечаниям в мой адрес, в частности касающимся поражения его любимой футбольной команды или же моих вечерних прогулок с друзьями. Он называл все мои знакомства «беспорядочными случайными связями», что в его устах звучало примерно как «спать со всеми подряд».

Мой отец по натуре был веселым человеком, и у него всегда наготове была улыбка для всех, и, насколько я его помню, он никогда не выходил из себя в какой бы то ни было сложной ситуации. Но в то же самое время он был гораздо сложнее, чем это первоначально казалось любому непосвященному человеку.

Что в принципе можно сказать практически про каждого из нас.

В общем и целом я росла счастливым и довольным ребенком с позитивным взглядом на окружающий мир, и если бы не суровые погодные условия северо-восточной части Коннектикута, которые вынуждали меня часто оставаться дома, то мое детство можно было бы назвать абсолютно безоблачным.

Не поймите меня превратно. Конечно, мне нравилось проводить время в подвальчике нашего дома в Эшфорде, где я разворачивала военные действия, направленные на уничтожение пауков, и учила их понятию демократии. Однако, думаю, вы согласитесь с тем, что плацдарм такого рода не является идеальной детской площадкой.

Маленьким девочкам (в равной степени и маленьким мальчикам) совершенно необходим солнечный свет и игры на воздухе для того, чтобы в конечном счете они выросли и превратились в полноценных членов общества.

Чего, боюсь, как раз и не случилось с вашей покорной слугой.

Мораль моей истории в том, чтобы показать миру, как часто мы вырастаем и делаем вещи, которых совсем не намеревались делать, будь то плохие вещи, или хорошие, или что бы там ни было. Однако, если поразмыслить, это вовсе не так уж плохо, особенно если учитывать, что свобода выбора дает нам право решать, кем быть — Адольфом Гитлером или же матерью Терезой.

Но парадокс в том, что ты не можешь быть хорошим человеком, если у тебя в жизни не было выбора плохого пути, как говорил мой отец. И наоборот.

Мне придется отложить повествование о своей жизни до завтра, потому что мой охранник предупредил меня, что сейчас погасит свет.

Завтрак был, как обычно, невкусным и состоял из маисовой каши, которой я бы не накормила даже свою собаку, и из заменителя жидких яиц, который был даже хуже, чем сами жидкие яйца.

Насколько удивительна наша жизнь! Сколько в ней всяких мыслей, мнений, воспоминаний!

К примеру, вчера я упомянула о том, что выросла в Эшфорде, где меня воспитывал отец, что само по себе отдельная история.

Прежде чем мой отец начал работать в местной школе, он владел магазинчиком мужской одежды на Мейн-стрит, но впоследствии его бизнес прогорел, и магазинчик отошел в собственность банка. После этого мой отец занимался разными вещами: служил менеджером в «Софти Фриз», продавал униформы школам и даже работал водителем и развозил по домам «Эшфордские новости», не являясь при этом членом профсоюза (впоследствии наша местная газета также отошла в собственность банка). В конце концов отец снова пошел учиться на вечернее отделение, чтобы получить диплом преподавателя, и только-только начал свою новую учительскую карьеру в нашей местной школе, как с ним произошел трагический случай (предполагаемое отравление), который поверг его в кому.