Холодное солнце
Шрифт:
– Все, кончай базар! Боря, не заводись! – сказал кто-то из компании. – Зомби опять идет.
– Точно, мужики, давай о бабах! – согласился сиплый Пантюха и тут же принялся хвастливо пересказывать какое-то невыносимо гнусное приключение.
Донской сделал усилие, чтобы отключиться от их разговора. Однако какое-то услышанное им слово никак не отпускало его. Какое? Ах да, «береза»! Береза, береза… Кажется, он когда-то встречал человека с такой фамилией. Но где?!
– Сколько времени? – спросил Донского проснувшийся сосед.
– Без трех минут два! – улыбнулся Глеб. – Как спалось?
– Недурно. Скоро будем на месте?
– Еще есть время. Кстати, вы взяли с собой теплые вещи?
– А как же, молодой человек! Шерстяное белье и меховую куртку! Там без теплых кальсон, извините, крышка!
– Крышка, – усмехнулся Глеб, – А я ничего с собой не взял. Забыл.
– Как забыли?
– Так.
– Как же вы будете без вещей? Ведь там – не Сочи!
– Считайте, что по зову сердца! – Глеб взглянул на темное с синей полоской небо за окошком. – Авантюрист, получается…
… И тут что-то огромное и лохматое вылетело из черного прямоугольника подполья и, скользнув по бедру взвывшего от страха Артиста, взмыло вверх. Циклоп, не ожидавший такого поворота событий, удивленно открыл рот. Все произошло так быстро, что он не успел нажать на курок.
Пес вонзил клыки в горло Немому, и они вместе грохнулись на пол. Зажмурившись от напряжения, пес глухо рычал и намертво смыкал челюсти, а циклоп хрипел, дрожа и дергаясь.
Артист проворно звякнул задвижкой. Бармин бросился к Немому и попытался вырвать из его скованной судорогой руки оружие. Но автомат врос в ладонь «духа».
Охранники, курившие у входа, поняли, что за дверью что-то случилось. Ворвавшись в сарай, они навалились на дверь, но та оказалась закрытой изнутри. Охранники передернули затворы АКМов.
Тем временем Эдик, цепляясь руками за поручни, уже бежал по ступеням вниз. Бармин гремел следом, рискуя оступиться и потом катиться по лестнице метров триста, ломая себе кости.
Когда они были уже метрах в ста от начала спуска, Бармин почувствовал сзади чье-то дыхание. Резко остановившись, он прильнул к перилам. И тут же утробно закричал Артист…
Кто-то из охранников полоснул очередью черную пустоту спуска. Стрельба вывела беглецов из оцепенения…
Минут через двадцать они оказались в шахте, и эти минуты показались им вечностью.
Бармин зажег спичку и огляделся. Они попали в просторную пещеру. Эдик приткнулся на земле и плакал, а возле него сидел пес с окровавленной мордой и с интересом смотрел на всхлипывающего Эдика.
– Привет, собачка! – сказал, тяжело дыша, Бармин.
Увидев рядом с собой пса, Артист заплакал еще громче.
– Как же мы теперь без лампы? – ныл он. – Сейчас они спустятся сюда!
– Ну, не прямо сейчас, – Бармин рылся в карманах фуфайки, – но обязательно спустятся. Причем с лампами!
– Я так и знал! Все пропало! – всхлипывал Артист.
Не обращая внимания на театральные возгласы Эдика, Бармин вытащил из кармана старый замасленный журнал «Вокруг света», оторвал обложку, свернул ее жгутом и поджег.
– Скоро они будут здесь. Надо идти. Здесь много штолен и штреков. Но, думаю, с планом горных выработок они рано или поздно…
– Найдут! Значит, судьба!
Тем временем пес подошел к Эдику и осторожно обнюхал его, потом посмотрел на Бармина, вильнул хвостом и побежал по туннелю вперед. Перед тем как нырнуть в боковой штрек, он оглянулся, рубиново сверкнув глазами.
– Да это Борман! – воскликнул Бармин, только сейчас признавший пса. – То-то я смотрю – шкура волчья! Это, Эдик, собачка одного охотника. В общем, это – друг человека, с которым мы когда-то встречались в тундре.
– Ничего себе друг человека! – воскликнул Артист. – Перегрыз гражданину горло – и хоть бы что!
– А тебе жалко? Было бы гуманней, если б этот упырь тебе яйца отстрелил?!
– Да, – Эдик задумчиво почесал себе затылок, – Борман спас Эдуарда! Бред…
Пес скрылся за поворотом.
– Надо держаться за ним. Этот волкодав будет нам получше любого фонарика. Только бы не потерять его из виду. Куда-нибудь он нас обязательно выведет, – крикнул Бармин.
Они едва поспевали за псом.
Случалось, что собака убегала вперед, и тогда Эдик, нервы которого были взвинчены до предела, впадал в истерику. Однако собака вновь откуда-то появлялась, сообщая о себе глухим рычанием.
Они еще не знали, что поисковый отряд из пятидесяти автоматчиков с горным мастером, знающим эти выработки, идет по их следу, стремительно сокращая расстояние. Боясь потерять собаку из виду, беглецы не заметили, что оставляют следы в толстом слое каменной пыли…
Внезапно собака юркнула вбок и заскулила откуда-то из-за стены. Сколько беглецы ни старались, они не могли обнаружить в стене проход. Бармин извлек из коробки последнюю спичку и оторвал от своей промасленной куртки приличный кусок.
– Последняя спичка, – пробурчал он.
– Последняя? – возопил Эдик. – Значит, конец?! Собака предала нас! А еще друг человека! Вероломная тварь!
Артист в отчаянии заметался по подземелью, вопя что-то невразумительное и хватая себя за волосы.
Бармин чиркнул спичкой и, ловя углом промасленной материи язычок пламени, зажег факел. А в голосе Эдика появились бабьи воющие нотки. Подойдя к Артисту, Бармин со звоном приложил свою заскорузлую ладонь к его дряблой щеке.
Вой оборвался.