Чтение онлайн

— А теперь вот в Фордор идем.

Эльф побелел.

— Надеюсь, вам понравилось в Волшебной Стране Лодыриен, — торопливо сказал он и, вручив им пачку рекламных проспектов и стрекал для вьючных скотов, метнулся внутрь дерева, захлопнул дверь и запер ее на засов.

— Да, тревожные настали времена, — сказал Артопед.

Ловелас открыл один из проспектов и углубился в карту.

— Тут неподалеку лежит Эльф-Виллидж, — наконец, сказал он, — и если там еще не сменились хозяева, в нем должен и поныне проживать Орлонов родич, Владыка Килоперц, а с ним Госпожа Лавалье.

— Эльфы! — пробормотал Срам. — Я, конечное дело, не хочу сказать, что Сыроед прав, но и кругом неправым я бы его не назвал, коли вы понимаете, о чем я толкую.

— Заткнись, — мрачно произнес Ловелас.

Второпях позавтракав мирром и благовониями, отряд выступил по широкому пути, определенному Ловеласом с помощью карты как «Поляна Ужасов». Время от времени из каучуковых кустов выскакивали на нетвердых ногах механические драконы и гоблины, разевали пасти и всхрапывали. Но эти наскоки оставили невозмутимыми даже хобботов, и спустя несколько коротких часов путешественники вышли на опушку рощицы, состоящей из чрезвычайно оцепенелых деревьев, с чьих странно симметричных ветвей неубедительными охапками осыпались изъеденные коррозией медные листья.

Пока путешественники стояли, дивясь подобному чуду, из чердачного окна ближайшего к ним дерева высунулась голова эльфийской девы. Высунулась и воскликнула на языке древних эльфов:

— Горячий привет дальнестранникам!

— Есть кто дома вроде тебя? — спросил Ловелас, отвечая, как повелевает обычай.

Миг спустя, дверь огромного дерева отворилась, и из нее вышел низкорослый эльф.

— Килоперц и Лавалье ожидают вас наверху, — сказал он и ввел путников внутрь просторного ствола. Внутри дерево оказалось совершенно пустым и оклеенным обоями под кирпичную кладку. Винтовая лестница вела сквозь дыру в потолке на верхний этаж. Эльф сделал знак, что им следует подняться по узким ступенькам. Добравшись доверху, путешественники попали в комнату, украшенную точь в точь как нижняя, но ярко освещенную свисавшей со стропил люстрой, изготовленной из тележного колеса. В дальнем конце комнаты сидели на паре пеньков Килоперц с Лавалье, облаченные в богатый муслин.

— Добро пожаловать в Лодыриен, — медленно поднимаясь на ноги молвила Лавалье, и путешественники увидели, что она прекрасна, как юный побег карликового дуба. Голову ее осеняла роскошная копна каштановых волос, и стоило Лавалье встряхнуть ею, как целые горсти роскошных каштанов сыпались на пол, подобно дождю. Фрито вертел в пальцах Кольцо и дивился великой ее красоте. Словно завороженный, он встал, и Лавалье оборотилась к нему и увидела, что он вертит в пальцах Кольцо и дивится великой ее красоте.

— Я вижу, Фрито, — молвила она, — что ты вертишь в пальцах Кольцо и дивишься великой моей красоте?

У Фрито перехватило дыхание.

— Пусть тревога покинет твое сердце, — молвила она, торжественно ущипнув его за нос. — Мы не кусаемся.

Килоперц поднялся, поочередно обратился с приветствием к каждому из путешественников, пригласил их устраиваться поудобнее на расставленных вдоль стен одноногих табуретках с резиновыми сиденьями и попросил поведать об их приключениях.

Артопед прокашлялся.

— Дела давно минувших дней, — начал он.

— Зовите меня Измаил, — перебил его Гимлер.

— Когда Апрель обильными дождями, — встрял Ловелас.

— Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который, — завел свое Бромофил.

После недолгих споров пришлось Фрито рассказать всю историю Кольца и повесть о путешествиях Килько, поведать о Черных Призраках на свином ходу, о Совещании у Орлона, о Дории и о безвременной кончине Гельфанда.

— Уху-ху-ху, — печально промолвил Килоперц, когда Фрито закончил.

Лавалье глубоко вздохнула.

— Труден ваш путь и опасен, — молвила она.

— Да, — подтвердил Килоперц, — тяжкое бремя приняли вы на себя.

— Враг ваш силен и безжалостен, — молвила Лавалье.

— Многого вам надлежит опасаться, — промолвил Килоперц.

— Вы отправляетесь на рассвете, — молвила Лавалье.

Досыта пообедав херувимами и серафимами, усталые путешественники разошлись по комнатам, отведенным им Килоперцем и Лавалье в стоявшем поблизости маленьком дереве, но Фрито, собравшегося войти вовнутрь, Лавалье поманила за собой и вскоре привела в небольшую укромную лощину, посреди которой стояла заляпанная пометом птичья купальня с плавающей в ней кверху лапками четой воробьев.

— Яд, — пояснила Лавалье, выбрасывая оперенные трупики в кусты, — больше их ничем не отвадишь.

Вслед за тем она плюнула в воду, и оттуда с криком: «Ну, так какое твое седьмое желание?» — выпрыгнула золотая рыбка.

В ответ Лавалье склонилась к воде и прошептала: «Клаузула Вильмота», — и вода вскипела, наполнив воздух тонким ароматом мясного супа с фасолью. Затем показалось Фрито, будто поверхность воды разгладилась и на ней появилось изображение человека, что-то запихивающего себе в нос.

— Это так, рекламная пауза, — раздраженно молвила Лавалье.

Через миг вода прояснилась, и Фрито увидел сначала, как танцуют на улицах эльфы и гномы, потом какой-то пир в Минас Термите, потом веселый дебош в Шныре, потом большую бронзовую статую Сыроеда, разбиваемую на куски, чтобы понаделать из них булавок для галстуков, и наконец самого себя сидящим на груде бижутерии и улыбающимся до ушей.

— Это хорошее видение, — провозгласила Лавалье.

Фрито потер кулаками глаза и сам себя ущипнул.

— Значит все не так уж и сумрачно? — спросил он.

— Купальня Лавалье никогда не лжет, — строго ответила Владычица и, отведя Фрито к остальным путешественникам, исчезла в облаке духов «Похоть Джунглей».

Фрито напоследок еще раз ущипнул себя, шатаясь, забрался в дерево и скоро забылся глубоким сном.

Некоторое время поверхность купальни оставалась темной, затем замерцала и показала по очереди: радостную встречу «Титаника» в Нью-Йоркской гавани, выплату Францией военных долгов и прием по случаю инаугурации Гарольда Стэссена.