Чтение онлайн

Вчера, Гена уснул позже всех. Он, единственный из находящихся на борту людей, был трезвым, поэтому, кроме контроля за яхтой, ему приходилось наблюдать за поведением «нагрузившихся» под завязку пассажиров, которые вытворяли что хотели, требуя за собой особого надзора, дабы эти «шутки» не закончились для них плачевно. Генка постоянно разнимал начинающих было драться друзей, одурманенных спиртным, ловил их, когда они валились за борт, да и вообще, следил за относительным порядком на борту. Вот и вчера он не лёг спать, пока не убедился в том, что последний пассажир угомонился и заснул. Это было уже под утро, поэтому капитану удалось поспать всего три с половиной часа. Но, не смотря на это, в своих традиционных синих джинсах и слегка потрёпанной тельняшке, он как всегда выглядел достаточно бодрым и целеустремлённым. Бродя, как ни в чём ни бывало, среди просыпающихся пассажиров, похожих на слепых котят, Гена, казалось, не замечая их, спокойно приступил к своей обычной работе.

— Как спалось? — бросил он Ольге, проходя мимо неё со спасательным кругом в руках.

— Неплохо, — улыбнулась та в ответ.

Но он уже не обращал на неё внимания, уверенно пробираясь вдоль борта — к носу, стремясь очевидно поскорее возвратить спасательный круг на его прежнее место.

— Башка болит, — раздался совсем рядом сонный голос толстого Вовки. — Бекас! Пиво у нас осталось?

— По ходу, всё вчера выжрали, — почёсываясь ответил Ваня, разглядывая клубящийся туман, обволакивающий их со всех сторон. — Давай поищем, может, найдём чего?

Парни начали вяло копаться в разбросанных повсеместно вещах, надеясь разыскать хоть что-нибудь, чем можно было если не заглушить головную боль, так хотя бы утолить неприятную жажду.

— Привет, — к Ольге подошла Настя, усердно пытающаяся закрепить свои непослушные огненные волосы маленькой шпилькой-невидимкой.

— Доброе утро.

— Сколько времени?

— Почти девять.

— Та-ак ра-ано?

Оля пожала плечами и улыбнулась. К ним подошла Лида.

— Вы не представляете, девчат, как у меня всё болит! Все кости ломит! Дурацкий спальный мешок! — пожаловалась она.

— Ага. У меня тоже всё болит, — согласилась Настя. — И не выспалась я совсем. Чуть-чуть только вздремнула. Да и то, сон какой-то плохой видела. До сих пор чувствую себя неуютно.

— Какой сон? Расскажи, — попросила Ольга.

— Да ну. Ерунда всякая снилась, — отмахнулась приятельница.

— Домой хочу, — зевнула Лида.

Оля отвернулась и вновь стала рассматривать туман за бортом. Его, казалось, стало ещё больше. Глухой, тоскливый, удушающий — откуда он взялся?

— Когда уже ребята парус поднимут? — голосок Насти заставил Ольгу слега встрепенуться, стряхнув с себя мысли обволакивающие тревогой.

— Какой парус?! — воскликнула Лида. — Ветра-то нет совсем. Мотор надо запускать.

— Пусть мотор запустят! Надоело мне тут. Туман проклятый надоел. И яхта эта мокрая. Во-овчи-ик!!!

— А? — Владимир, копающийся в какой-то большой спортивной сумке, лежащей на полу, с трудом разогнулся и уставился на подругу своими маленькими поросячьими глазками. — Чего?

— Когда домой поедем? — капризным тоном пропела Настя.

— Сейчас, сейчас поедем. — толстый продолжил копаться в сумке.

— Запускайте уже мотор, да поплыли.

Последняя её фраза осталась без ответа, проглоченная прожорливым туманом, бесследно растворившим нежный звук голоса. На мгновение, белая завеса словно всколыхнулась, а затем вновь успокоилась, став ещё более плотной и непроницаемой.

Я уже близко. Беги-и-и-и-и-и!!!

Оля невольно дёрнулась и судорожно сжала кожу на лбу правой рукой, между ладонью и пальцами. Сердце ухало подобно стуку механизма старинных часов. Головная боль сконцентрировалась в самом центре черепа, не желая оставлять своих позиций. К счастью, подружки не обратили внимания на её неожиданное волнение. Они не услышали ни голоса, прозвучавшего в её голове, ни последовшего за ним тревожного отголоска, с минуту затихавшего в самых далёких уголках одинокого измученного сознания. Им было не до этого. Каждая думала только о себе.

Вовка нашёл под лавкой закатившуюся туда пластиковую бутылку с минералкой. Воды в ней осталось менее чем на один глоточек, но даже эти капли сейчас ценились пассажирами заблудившейся яхты на вес золота. Дрожащими пальцами отвинтив скользкую крышку, толстяк припал губами к горлышку и, опрокинув бутылку почти вертикально, заглотнул остатки плещущейся в ней минералки одним залпом. С пронзительным визгом, отталкивая друг друга, Лида и Настя запоздало бросились к нему, а вернее, к бутылке, которую он держал в руках. Геранин даже не пытался сопротивляться. Это было уже незачем. Лидия первая выхватила бутылку из его руки и, уворачиваясь от наседающей на неё Насти, припала к горлышку дрожащими от предвкушения губами. К великому разочарованию, напиться ей так и не удалось. Лишь одна ничтожная капелька сорвалась в её пересохший рот. Остальное уже успел выпить бесцеремонный Владимир. Не разглядевшая этого Настя, воспользовавшись замешательством подруги, машинально перехватила у неё бутылку, в которой не осталось даже капли. Пробормотав что-то невнятное, девушка сердито встряхнула пустую пластиковую ёмкость и тут же приложилась к ней. Не добившись результата, она обиженно пискнула и облизнулась. Казалось, что она вот-вот расплачется от досады. Лида была вне себя от гнева.

— Вовка! Ты — скотина! — набросилась она на виновника. — Оставил бы хоть чуть-чуть! Сволочь.

— Я тебе это припомню, — кивала Анастасия.

— Да я, это… — глупо отпирался Владимир. — Я не подумал… Я не знаю…

— Чего ты не знаешь?! — зыркнула на него своим прожигающим взглядом взбешённая Лидия.

Геранин виновато вздохнул и, отвернувшись, продолжил копаться на палубе.

— Эгоист чёртов! — слегка всхлипнув от обиды, произнесла Настя.

Подойдя к борту, она с яростью зашвырнула пустую бутылку в море. Лёгкая бутылка, вращаясь, улетела в туман. Через пару мгновений послышался тихий всплеск, свидетельствующий о её приводнении где-то неподалёку от дрейфующей «Гортензии». Оля всё это время сидела у борта и с некоторым безразличием смотрела на происходящее, как будто ей было на всё наплевать, словно жажда её совершенно не мучила. Она медленно переводила свой равнодушный взгляд с одного пассажира на другого и иногда таинственно улыбалась, хотя налёт призрачной грусти не исчезал в её взгляде ни на минуту.