Химеры
Шрифт:
– Потому, что, когда ты их пишешь, тебя больше интересует форма груди, чем тембр голоса кандидатки.
На его последних словах в студию угораздило зайти Ольгу.
– Кобели! – сказала она. – Вы когда-нибудь остепенитесь?
– А я – что? – сказал Баттура. – Я – ничего. Это вот тут Сергей что-то зациклился на частях тела.
– Вы анонс сделали?
– Доделываем, – сказал Сергей.
– Как прослушивание? – спросила Ольга Баттуру. – Есть из чего выбрать?
В руках у нее была чашка кофе и конфета. Ольга села за стол Баттуры, и отхлебнула из чашки.
– Одна – возможно, – сказал ей Баттура. – Надо ее еще раз позвать, попробовать имитацию эфира. Если она диалога не испугается, то может подойти.
– Это вы ее обсуждали, пошляки?
– У нас был диспут об античной скульптуре, – сказал Баттура.
– Да, – добавил Сергей. – Мы не сошлись во мнениях.
– А скажите-ка мне, ценители искусства, что у нас с игрушкой? Под нее есть спонсор. Если мы в понедельник не запустим, спонсор может свалить.
– Игрушку тоже сделали, – сказал Сергей.
– Когда же вы успели?
– Помнишь, у меня была «Крестики – нолики»? Ее и запустим, – сказал Баттура.
– Ты же ее под деньги делал.
– Наплевать, пойдет под спонсорские призы. Ну, что мне теперь для каждого спонсора новую игрушку придумывать? Пошли они в задницу. Схавают то, что в столе лежит. Тем более, что эта у нас еще даже в эфире не была. Кстати, об эфире. В какое время выходит игрушка?
– В понедельник, среду и пятницу в два часа дня.
– А кто заступает на смену в понедельник с двух?
– Алена Свешникова.
– Оля!
– Что, «Оля»? Не «олькай»! Кого я поставлю? У нас всего четыре человека эфирных! Они и так перерабатывают.
– Я тебя очень прошу, не ставь на игрушку эту сумасшедшую! Она же угробит все. Ну, пусть Паша отработает еще полчаса. Не сломается.
– Он не сломается, но попросит доплату. А где я ему ее возьму?
– Пусть спонсор платит, – сказал Баттура.
– Ага, – сказала Ольга. – Пакетами с молоком.
– С каким молоком? – спросил Сергей.
– С коровьим. Цельным. Спонсор – «Неманское молоко» из Рагнита.
– А зачем нам молоко? – спросил Сергей у Баттуры. – У меня от него несварение случается. Понос…
Он повернулся вместе со стулом к Ольге:
– Не надо нам молока, пусть дают деньгами. Мне от молока плохо, ребята!
– Деньги уходят в контору, – сказала Ольга. – Ни автору, ни звукорежиссеру, ни, тем более, ведущему, по договору, который подписал наш родной коммерческий отдел, денег не положено.
– Давай мы их потравим, как тараканов, – предложил Сергей. – Побрызжем в кабинете хлорофосом, а дверь подопрем палкой.
– Паша за молоко работать не будет, – сказал Баттура.
– Правильно, – Ольга встала из-за стола. – Вот поэтому игрушку отработает в свою смену Алена Свешникова. Еще какие возражения или замечания есть?
Ни того, ни другого у Баттуры с Сергеем не нашлось. Они молча смотрели, как Ольга вышла из студии и закрыла за собой дверь.
Баттура через застекленную часть стены, отделявшую эфирную студию от звукозаписи, посмотрел на Алену Свешникову. Та, сидя за пультом, щурилась за большими очками и с одухотворенным лицом кромсала ножницами какую-то тряпку, время от времени прихлебывая что-то из жестяной банки.
– Пойти, отматерить ее, за то, что жрет над пультом, что ли? – подумал вслух Баттура.
– Оставь, – сказал Сергей. – Пропишем все так, чтобы у нее не было возможности нести отсебятину, и – отработает.
– А та девица, о которой мы только что говорили… Как ее? Посмотри координаты.
Сергей пощелкал «мышкой» компьютера.
– Маша Романова… Номер мобильника…
– Она так и сказала: «Маша»?
– Как сказала, так я и записал.
– Похоже на псевдоним.
– Почему?
– Если б ее звали Мария, она бы представилась: «Мария». Ты же не представляешься незнакомым людям: «Сережа».
– Какая тебе разница – фамилия, псевдоним? Пусть с ее паспортом бухгалтеры разбираются.
– Да. Наплевать.
Баттура встал со стула и походил по студии. Потом навис над Сергеем.
– Может, попробуем ее на игрушку?
– С ума сошел? Человек еще микрофона боится…
– Я же не предлагаю ее завтра на смену ставить. Но эту дуру – Алену Свешникову – все равно надо кем-то заменять. Послушаем. Вдруг что-то получится? Звони Маше.
Ночью Баттуру разбудил Саныч.
– Ты прочел «Третью мировую»? – спросил он из трубки мобильника.
– Не понял, – сказал сонный Баттура. – Я сплю! А ты кто?
– Я тебе посылал новые тексты «Третьей мировой». Там у меня взвод разведки спьяну занял Вальтбург, – терпеливо стал объяснить Саныч. – Ты это прочел? Мне – важно.
– А-а… – сказал Баттура, и попытался вспомнить, что же там, у Саныча, было? – Да, вспомнил… Саныч, а почему у тебя древние исландцы шкерят рыбу в настоящем времени?
– Смешно.
– Не очень. Читающая публика не поймет.
Баттура открыл глаза, приподнялся на локте над кроватью и посмотрел на часы.
– Черт бы тебя побрал! Саныч, ты – в своем уме?! Четыре часа утра!
– Да?! – удивился Саныч. – А ты что, спишь, что ли?
Баттура отключился от связи.
Полежал и понял, что уже не уснет. Матеря Саныча, встал, включил компьютер, сходил заварил чай, и с чашкой вернулся к монитору. Полистал санычеву повесть. Потом позвонил ему:
– Ну, теперь слушай. С исландцами, это не все. Таких вещей у тебя много. Слишком много мест, где твое остроумие могут оценить только несколько человек из нашего окружения. Всем остальным, которые, даст Бог, тоже будут читать твою книжку, это покажется тарабарщиной. У тебя есть, например, намеки на некие обстоятельства, о которых знаем только мы с тобой. Остальным, что, догадываться?