Чтение онлайн

— Сгораю от нетерпения, — сообщает Алукард. Я слушаю вполуха, больше поглядываю по сторонам, ожидая засады. Жаль, что головой нельзя вертеть, очень сузили мне возможности по раннему оповещению!

Руди улыбается.

— Всего одно слово, герр Алукард, и могу обещать, что ваш мир перевернется. Прошу прощения за некоторую болтливость, но мне и самому крайне любопытно будет понаблюдать за вашей реакцией. Дело в том, что я многократно представлял себе нашу встречу, и этот разговор, и во всех случаях мне казалось, что вы согласитесь с моими доводами, увидите ситуацию моими глазами. Сейчас же выяснится, насколько я был прав. Итак…

Михня Рэу.

Слово — слова? — прозвучало и стерлось из моей памяти, а отзвук его унес ветер, смешав с криками чаек и плеском воды за бортом. Алукард хранил молчание. Лицо его было неподвижно.

Сверху все так же давило неуютное серое небо.

— Вы не ослышались, друг мой, — Руди глядит выжидающе, словно только что подпалил фитиль и знает, что где-то внутри упрямой, гордой крепости вот-вот начнет бушевать пожар. Неизбежно начнет, ведь он произнес слово…

Имя?

«Что там происходит, Виктория?»

— Руди назвал какое-то имя, которое, по его словам, сделает Алукарда его союзником… заставит помогать. «Михня Рэу».

Короткая пауза.

«Впервые слышу, сейчас проверим.»

— Я знаю, что не ослышался, — медленно отвечает Алукард. Голос его звучит спокойно. Почти. — Не понимаю только, зачем вы вспомнили и произнесли имя…

«Михня Первый, он же Злой — старший сын Влада Дракулы, государя Валахии, от неизвестной женщины, — сообщает Интегра. — Ничего не понимаю».

— Вашего сына, дорогой Алукард! — Руди широко улыбается. — Вашего первенца! И какого! Достойного продолжателя дела своего сиятельного отца! Как вы были, наверное, им горды! У меня тоже был сын, и, должен сказать, он не оправдал возложенных на него надежд — всю свою жизнь пытался выгородить меня перед «мировой общественностью». Выгородить! — Руди буквально выплевывает это слово, лицо его искажается. — Не таким был Михня — он гордился своим отцом и достойно нес его славу.

Алукард молчит, но я чувствую, как внутри него начинает клубиться черно-красная тьма.

— Мой сын, — говорит он таким глубоким голосом, который я у него слышала всего однажды, в самом начале, — умер полтысячи лет назад. Умер от подлого удара в спину, выходя из храма! И ты, который…

Руди, кажется, сейчас лопнет от нежданно свалившегося на него счастья.

— Нет! Nein-nein-nein! Ganz und gar nicht! Вас злостно и прискорбно дезинформировали, герр Алукард! Ваш сын — ваш старший сын — все еще жив.

Звенящая тишина вокруг. В голове Алукарда, кажется, сейчас ни единой мысли — все напряжено до предела и сведено в одну точку, как во Вселенной за секунду до Большого Взрыва.

Ну, а мне неожиданно вспоминаются некоторые интересные реплики Руди.

— Что? — очень тихо говорит Алукард.

«Виктория, мне нужен отчет!»

Руди важно кивает, и мне приходит в голову, что он, похоже, искренне рад происходящему.

— Его могила в католическом храме Сибиу — лишь кенотаф, о чем известно немногим. Зато многие знают древнюю легенду о Короле под Горой, который спит глубоким сном, но обязательно проснется, когда его родине будет грозить беда. Должен сказать, друг Алукард — это не легенда, а память. Людская память о вашем сыне. Он все еще жив, и он может быть воскрешен. Я видел его, и знаю, что смогу сделать это. Но мне понадобится кровь.

«Мне нужна его кровь, чтобы поднять его кровь».

«Руди утверждает, что имеет возможность воскресить сына Алукарда», — кратко очерчиваю неожиданные новости. «И мне кажется, что тот может согласиться».

«Что за чушь? Алукард никогда…»

— Мой сын… — медленно падают тяжелые, задумчивые слова. — Мой первенец…

Взглядом, который, кажется, способен пригибать к земле, он упирается в радостного Руди.

— Ты понимаешь, что если это ложь… если ты только что солгал мне… то умирать тебе придется долго, и очень плохо? Тысячи турок, казненных по моему приказу, смогли бы подтвердить. Но если это правда, если только это правда… Ради Михни я зубами прогрызу тоннель под половиной мира. И с готовностью отдам всю свою кровь до капли. Если все действительно так, как ты сказал.

Штурмбанфюрер коротко кивает, бесцветные глаза глядят прямо. Вся его веселость куда-то подевалась.

— Своей верностью родине и фюреру клянусь — это абсолютная правда. И, позвольте заметить, вы демонстрируете поведение, достойное всяческого одобрения. Поведение настоящего отца. Итак, если вы согласны с моим предложением, мы можем встретиться в ближайшее время по следующему адресу…

— Одну минуту, штурмбанфюрер, — прерывает его Алукард.

«Прости, полицейская. И пусть Интегра меня простит тоже. Я думал, что оставил свою прежнюю жизнь позади, что она умерла, покрылась мхом и камнем, и рассыпалась пеплом от времени. Я думал, что свободен от прошлого. Но это больше меня. Это важнее всего остального. Я не могу иначе. Прощай.»