Харама
Шрифт:
— Нет, наверно. Как, Мигель?
— Трудное дело.
— Так лучше, потом ведь надо еще встретиться с остальными, и прочее. Ты блузку не надеваешь?
— Нет. Сойдет и верх купальника.
Из-за кустов ежевики появился Фернандо, уже одетый.
— Ну, я готов, — сказал он Мели, которая смотрелась в зеркальце.
— Готов? — переспросила она, поворачивая пудреницу, чтобы увидеть его отражение.
— Гляди-ка, чему ты научилась в кино!
— Чему?
— Разговаривать с человеком, глядя на него в зеркало. Должно быть, ты переняла это у Хеди Ламар[18].
— С чего ты взял? Почему это все, что бы я ни делала, должно быть перенято у кого-то? Я вовсе не нуждаюсь в том, чтобы копировать кого бы то ни было, запомни!
— Ну-ну, уже и обиделась, видали? — сказал Фернандо. — Не надо, Мели, я не хотел сказать ничего худого. Всем известно, что у тебя своего хватает и даже с избытком. Тут и спорить нечего.
Мели надела темные очки:
— Вот именно. Спасибо за разъяснение. Ну, пошли.
Фернандо улыбнулся и, подмигнув, галантным жестом предложил ей руку. Мели приняла ее, и так они прошли несколько шагов, продолжая разыгрывать представление. Потом Мели обернулась к Алисии и Мигелю и спросила, смеясь:
— Ну как?
Мигель тоже рассмеялся:
— Прекрасно, детка, у вас это здорово получается. Хоть сейчас в театр. Идите и не опаздывайте.
— Ну пока, — сказала Мели. — А теперь, красавчик, отпусти мою руку, и так жарко.
И они ушли. Даниэль посмотрел им вслед, увидел загоревшие плечи Мели, ее спину в глубоком вырезе купальника. Фернандо ненамного был выше ее. Мели сунула руки в карманы брюк. Они о чем-то разговаривали.
К Алисии и Мигелю подпола на четвереньках Сантос:
— Стащу-ка я у Мели из сумочки сигарету.
— Да брось ты эти штучки, — сказала Алисия, — она узнает, что рылись в ее сумочке, и взбеленится. Так что ты подумай.
— Не узнает. А тебе надо, Мигель?
— Гляди, какой герой! Он еще и других хочет в это дело впутать. Нет уж, благодарю, уволь меня от соучастия.
Сантос вытащил из сумочки сигарету и вернулся к Кармен.
Откуда-то донесся едкий запах дыма, будто по соседству жгли сухую листву и бурьян. Дыма не было видно, они только чувствовали запах.
— Ну кто тебя надоумил таскать у нее сигареты, — сказала Кармен, — раз ты знаешь, какая она! Если спохватится, увидишь, что тебе устроит!
— Да что ты, не спохватится. Не сосчитала же она сигареты.
— Ее на это станет.
— Ну это уж ты слишком. Записала ее в скупердяйки. Чтоб она сигареты пересчитывала! Плохо ты к ней относишься, если такое подумала. Постой, а может, ты и к ней меня приревновала?
Кармен взяла Сантоса за голову и стала трясти, тихонько бормоча ему то в одно, то в другое ухо:
— Вечно ты думаешь, что я тебя ко всем ревную. Ну кем ты себя воображаешь, глупенький?
Она чуть коснулась губами его виска и подула за ухо. С реки донесся протяжный свист. Мигель и Алисия встали и пересели поближе к Паулине и Себастьяну.
— Мы не помешаем, если сядем рядом с вами? Нас там достало солнце. Не возражаете?
— Ну что ты! Совсем наоборот. Благодарим за визит, — сказал Себастьян, приподняв на мгновение голову.
Они уселись. Даниэль, который оглядел все три парочки, обратился к Тито и Лусите.
— Ребята, мы приехали повеселиться, — сказал он. — День уходит, как вода меж пальцев, надо что-нибудь придумать. У нас нет другого выхода, дети мои, это ясно. Так доставайте бутылку, раз уж вы там сидите.
Альберто бросил на него недовольный взгляд, но бутылку передал.
— Ты прав, Даниэль, — сказала Лусита, — нам надо взбодриться.
— И что же за трио у нас получается? Не оказались бы мы тремя аутсайдерами чемпионата, переходящими автоматически в низшую лигу. Не знаю, чего другого ждать.
— Слушай, Тито, ты теперь не пищи. Если будешь занудой, мы тебя прогоним, верно, Луси?
Луси заглянула в глаза тому и другому и ответила:
— А я так думаю, что нам очень хорошо и втроем… Мы прекрасно поладим. — Она задержала взгляд на лице Тито, как бы ожидая, что он оживится, и добавила: — Тито, выше голову! Тито!
— Ну ты что это, парень, не слышишь, что тебе говорят? Второй раз повторять не станем.
— Да нет, ничего, старик. Ничего со мной не делается. Что вы так вскинулись? Я чувствую себя превосходно.
— Посмотрим, так ли это, — заявил Даниэль. — Тут нам нытики не нужны! — И обернулся к Лусите: — Давай, Лусита, выясним, что там у нас с вином. Это прежде всего.
Луси огляделась и ответила:
— Немножко в этой и еще две полных. — И она потрясла початой бутылкой, где оставалось вина только на донышке.
— Да мы богачи! — воскликнул Даниэль. — Миллионеры! С такими запасами можно далеко уйти. Довольно далеко. Давай.
— Что ж, посмотрим, — сказал Тито.
Даниэль взял бутылку и, вытащив пробку, предложил Лусите:
— Пей!
— Сначала ты.
— Нет, тебе открывать церемонию.
Лусита поднесла бутылку к губам, но Даниэль тронул ее за локоть:
— Эй, девочка, сосать не надо.
— А я по-другому не умею. Обольюсь…
Кончив, она пальцами стерла с горлышка губную помаду и передала бутылку Даниэлю:
— На, трусишка, я не чахоточная, пей.
— Вот тебе преимущество деревни: из курятника — на сковороду, — сказал Оканья.
— Это так, — согласилась его жена, — тут все проще.