Харама
Шрифт:
— Поехали бы в Торрехон и устроили бы там большой шум. Смогли бы…
— Если не перестанешь, я сейчас же смоюсь, так и знай.
— Да не беспокойся, Мели, не обращай внимания на этого баламута.
— И в самом деле… На него что-то нашло.
— Неужели ты не понимаешь, что ты всем надоел? — рассердилась Паулина на Себастьяна. — Не понимаешь? Или тебе нравится изводить людей?
— Да тут всех разморило. Надо же вас как-то взбодрить.
— Ну уж не таким способом. Так ты всех рассердишь и больше ничего.
— На меня уже тоску нагнал, — сказала Мели. — Дальше некуда.
— Тебе надо, чтоб все было только по-твоему.
— Вот уж нет. Я ничего ни от кого не хочу. Я только говорю, что в Торрехон не поеду. Каждый волен распоряжаться собой.
— О, большое спасибо за разъяснение.
— Ну и зловредный же ты парень.
— Значит, мы занимаемся тем, что ничего не делаем. Я предлагаю…
— Слушай, а где у нас вино? — перебил Фернандо. — Надо бы промочить горло.
— Сейчас мы это организуем.
— Ты что хотел сказать, Тито? — спросил Мигель.
— Нет, ничего.
И Тито снова растянулся на земле. Сантос, взяв бутылку, спросил:
— Кто хочет из горлышка?
— Давай мне.
Фернандо хлопнул в ладоши и жестом попросил бросить ему бутылку. Поймав, он прижал ее к груди и обхватил руками, словно вратарь, перехвативший мяч. Несколько капель попало на голую грудь.
— Каков голкипер, а?
— Не играй серьезными вещами.
Фернандо стал лить вино прямо в рот, солнце сверкало на стекле и на голой руке. Вино в горле забулькало.
— Эй! Завтра — понедельник! — напомнил Мигель.
Фернандо опустил бутылку и перевел дух:
— Феноменально! На.
— Выпьешь, Альберто? — спросил Мигель.
— Пей ты, раз бутылка у тебя в руках. Какая разница?
— Уж больно ты деликатен, дружище, — к чему это?
Луси молча сидела между Тито и Даниэлем; она сжалась в комочек — обхватила ноги руками, а подбородком уперлась в колени. И медленно покачивалась из стороны в сторону. Мигель выпил вина.
— Простите, пожалуйста, нет ли у вас спичек? — подошел к ним какой-то мужчина.
На нем была темно-синяя рубашка, в руке он держал сигарету.
— Найдутся.
Пока Мигель искал спички, мужчина разглядывал девушек, одну за другой.
— Какой нахальный дядька! — сказала Алисия, когда мужчина отошел. — Пялит глаза без всякого стеснения.
— А что он сделал?
— Да оглядел каждую из нас с головы до ног, наглец, ничуть не стесняясь.
— Вас не убыло, — сказал Фернандо.
— Но было противно, — возразила Мели.
— Да бросьте притворяться — вам нравится, и еще как нравится, когда на вас смотрят.
— Ты еще и издеваешься? Сказала бы я тебе… Прямо нас так и разносит… Надо же!..
— Ну-ну, не сердись, — пошутил я.
Мели в сердцах махнула рукой и стала смотреть на реку, вверх по течению, туда, где уже не было тени. На песчаной косе у моста появилось несколько мулов. Их пригнал на водопой невысокий человек в темной одежде, который стоял под ослепительным солнцем на берегу и смотрел, как скотина пьет. Мул, который напился первым, стал кататься по песку — видно, его одолевали слепни и мухи, он яростно терся спиной, дрыгая ногами в воздухе, — замазывал изъязвленные места грязью. Себастьян снова улегся. Теперь он и Паулина лежали в стороне, повернувшись спиной к остальным. Даниэль дернулся, когда Лусита прикоснулась к его руке мокрой бутылкой.
— Что такое?
— Ты испугался? А что ты подумал?
— Не знаю, подумал — змея, удав какой-нибудь…
Лусита засмеялась, показала ему бутылку:
— Ну, хочешь?
— Давай, что поделаешь. Как тебе весело!
Кармен сидела, прислонившись к стволу дерева, и Сантос положил голову ей на грудь. Она дышала ему на волосы, пальцами расчесывала пряди на висках:
— Тебе надо подстричься, милый.
Она подтянула прядь к его глазам, чтобы он увидел, какая она длинная.
— Я хочу прогуляться, — заявила Мели. — Ты пойдешь со мной, Фернандо?
— С большим удовольствием.
— Тогда пошли. Вы не хотите? — обернулась она к Алисии и Мигелю.
— Ты знаешь, очень жарко. Да и куда вы сейчас пойдете?
— Куда угодно. Тут я больше не могу. Сказать по правде, это ничегонеделание действует мне на нервы. А вы против?
— Ради бога, погуляй, если хочешь, — сказала Алисия. — Но возвращайтесь сюда же, ладно?
— Да, конечно, мы только прошвырнемся.
Фернандо и Мели поднялись.
— Пойдем как есть?
Амелия провела руками по телу, стряхивая пыль, и поправила купальник.
— Что ты говоришь? А-а, нет, я надену брюки и альпаргаты. А ты как хочешь. Али, передай, пожалуйста.
— Тогда и я оденусь. Солнце еще слишком горячее, чтобы разгуливать с голой спиной.
Лусита смотрела, как Мели надевает брюки поверх купальника. Послышался грохот — по мосту шел товарный поезд. Паулина глядела на вагоны цвета засохшей крови, которые ярко сверкали на солнце, один за другим скатываясь на высокую насыпь, пересекавшую равнину.
— Считаешь вагоны? — спросил Себастьян.
— Да нет. Смотрю вон туда, на гору.
Она указала вдаль: в знойном мареве виднелись белые и темные склоны горы Серро-дель-Висо возле Алькала-де-Энарес. Туда и бежал товарный поезд, миновав мост и исчезая в равнинном просторе. Еще доносились пыхтенье паровоза и перестук вагонов. Мели завязала альпаргаты. Алисия сказала ей:
— Постарайтесь вернуться до семи, чтобы наверх пойти всем вместе.
— Не беспокойся. Вы будете еще купаться?