Чтение онлайн

— Какой вывод вы можете из всего этого сделать?

— Не знаю. Это что-то непонятное, комиссар. По крайней мере, я с этим никогда раньше не сталкивался… Я думаю вот что: завтра я попытаюсь найти что-нибудь через Интернет файлы по микробиологии. Может быть, «воск» — это какое-то недавно синтезированное вещество? Я имею в виду — искусственная органика?

Гольди кивнул.

Санти Эстебане повернул голову и сказал:

— Комиссар, темнеет!

Три человека, сидящие в салоне, выглянули в окно и увидели, как висящий над вершиной Кальва-Монтанья солнечный диск коснулся ее своим краем и принялся заваливаться за гору. Гольди представил, как черная тень набегает на долину, укутывая Террено пеленой мрака. Однажды он наблюдал закат с воздуха. Это было незабываемое зрелище. Тогда они летели над Террено на вертолете, и солнце довольно высоко висело над горизонтом. Но вот пилот что-то крикнул и указал рукой вниз. Гольди посмотрел в долину и увидел как вытянутая тень, повторяющая очертания Кальва-Монтанья, стремительно наползает на город, укрывая его, словно похоронный саван. Все было кончено в какую-то минуту: восьмидесятитысячный город в мгновение ока оказался во власти ночи, в то время как на противоположном склоне горы день длился еще около часа…

Через минуту после того, как начало темнеть, залитое вечерним светом корсо Чентрале погрузилось в темноту. Эстебане включил фары, и «фольксваген» превратился в огромного светляка, стремительно несущегося по ночному городу, освещенному фонарями и неоновыми вывесками реклам. Мерный рокот мотора смешивался с голосами Гольди и Скалы, наполняя салон машины странным гудением.

Через пять минут «фольксваген» въехал в Рионе Нуово и покатил между одноэтажными домами служащих «Аризонас Майнс Фэктери». Фары машины выхватывали из темноты припаркованные на обочине автомобили, куски лужаек, стены домов. Впереди черной громадиной возвышалась Кальва-Монтанья.

Спустя еще десять минут «фольксваген» остановился перед закрытыми воротами чимитеро Нуово. Над оградой кладбища горел фонарь, бросавший тусклый сноп света на асфальтовую дорожку по обеим сторонам от ворот. Гольди выбрался из машины и отправился к домику смотрителя. Санти Эстебане заглушил двигатель, оставив фары включенными, и тоже выбрался из машины.

Подойдя к освещенному окну домика, Гольди постучал в раму. Через пару секунд дверь дома открылась и из него вышел смотритель — пожилой человек с седыми волосами. Он приблизился к воротам и через прутья решетки взглянул на Гольди и Эстебане — как показалось комиссару,— слегка испуганно.

— Открывай ворота, отец,— добродушно протянул Санти.— Мы спешим.

— Кто вы такие? — спросил смотритель. В его голосе Гольди послышался тот же страх, что светился в глазах. «Странно,— подумал комиссар,— похоже, недавно этого человека что-то напугало».

— Все в порядке,— сказал он, показывая смотрителю свое служебное удостоверение.— Мы из полиции. Позавчера мы здесь были — хоронили несколько человек. Помните?

Смотритель кивнул. Однако ворота он не открыл а продолжал настороженно смотреть на полицейских.

— Теперь нам нужно раскопать пару тел — необходимо кое-что уточнить,— объяснил Гольди,— С нами врач.

— У вас есть официальное разрешение? — спросил человек за оградой. Голос у него немного подрагивал,

«Да что с этим типом? — подумал Гольди.— Мы, что, похожи на привидения?..»

— Послушай, отец, у нас целая машина официальных разрешений,— пророкотал Санти.— Полный кузов полицейских. Хочешь, мы с ребятами снимем эти ворота?

— Покажите удостоверение,— сказал смотритель, подходя к самой ограде.

Гольди сунул через прутья решетки свою карточку. Человек с седыми волосами склонился так, чтобы свет фонаря падал на его руки, и изучил документ от корки до корки.

— Отец, нам некогда.— Санти нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Наконец сторож отдал удостоверение Гольди и, немного помявшись, принялся открывать замок,

— Так-то лучше,— хмыкнул Эстебане и отправился к машине.

Когда ворота разошлись в стороны, «фольксваген» скользнул за ограду — в кладбищенскую темноту. Гольди повернулся к старику и сказал:

— Закройте ворота и идите в дом. Мы будем работать около часа — это время вы можете отдыхать. За кладбищем мы присмотрим.

Он усмехнулся.

Однако неожиданно для него на лице старика промелькнуло выражение испуга. Смотритель открыл рот, словно хотел что-то сказать, глаза его блеснули. Но затем он, видимо, передумал говорить и, отвернувшись от Гольди, побрел к воротам. Комиссар еще раз удивленно посмотрел на смотрителя, сел в машину, и «фольксваген» покатил между рядами могил, освещая гранитные и мраморные надгробия последнего пристанища тех, кто уже никогда не проснется.

Санти хорошо помнил дорогу в нужный район кладбища. Через минуту он остановил машину перед шестью одинаковыми бетонными плитами, установленными на свеженасыпанных холмах, в каждой из этих могил было закопано по два человека.

Гольди достал из кармана список с номерами и обернулся к Скале.

— Умберто, у кого из этих людей под ногтями было найдено вещество?..

Вскоре, определившись с могилами, три человека выбрались из машины, Санти установил «фольксваген» так, чтобы свет фар хорошо освещал надгробия. Потом он вытащил из машины лопаты.

Гольди снял пиджак и остался в одной рубахе. Он подумал, что не замерзнет — на улице сегодня тепло, да и работа его разогреет. Одно плохо — придется запачкать ботинки. Он поправил наплечную кобуру с пистолетом и подошел к нужной могиле.

— Начнем, комиссар? — спросил Эстебане, останавливаясь рядом с Гольди.

— Да,— кивнул тот и, крепко ухватившись за черенок, вогнал лопату в мягкую землю.

Санти Эстебане и Тони Ризо последовали его примеру. Умберто Скала вытащил из автобуса свой рабочий чемодан и, сев на одно из надгробий, принялся наблюдать за работающими в свете фар детективами.

Прошла пара минут.

И вдруг доктору показалось, что он услышал голос. Тихий, похожий на шелест сухого камыша. В следующую секунду голос исчез, и Скала уже не мог быть уверен, что он его слышал. Он прислушался. Однако, кроме резких ударов лопат и тяжелого дыхания людей, других звуков на кладбище сейчас не было. Тогда он решил, что этот голос ему показался.

На мгновение он бросил взгляд в темноту, за границу светового конуса, образованного горящими фарами «фольксвагена», затем снова перевел его на работающих людей. «Чего только ночью на кладбище не померещится»,— подумал Скала и слегка поежился.