Гром
Шрифт:
– Никаких следов, – заметил Джон.
– Мы оба профессионалы.
Мимо них промчался автобус.
– Ты задействовал резервные системы? – спросил Гласс. – Пути отступления? Двойную систему безопасности?
Дождь смывал их следы.
– Надеюсь, мы увидим, насколько я был хорош.
– Ты не мог сделать слишком много. Не хватило времени, возможностей. У тебя был я. Ты больше никому не доверял. И никто не доверял тебе. Вудруфта послали в Аргентину. Оставили тебя с Корном, который не доверяет тебе после Китая. Все факты были против тебя. Так что ты должен быть в полном замешательстве. По существу, даже сейчас нет никого, кто безоговорочно верил бы тебе. Эта Фонг, она знает все?
Не самый лучший ответ:
– Пока – да.
– Ты доверяешь ей?
На противоположной стороне улицы в занавешенном окне горела розовая неоновая реклама, расхваливавшая таланты гадалки.
– Да.
– А она доверяет тебе? Она захочет работать на тебя?
– Она ни на кого не работает.
– А могла бы.
– Да, это был бы удачный ход.
Автомобиль просигналил: мужчины отпрянули в сторону.
«Мы оба не ожидали этого, – подумал Джон. – Не ожидали…» Кто-то другой.
– Откуда взялся мокрушник? – спросил Джон. Вопрос на грани фола.
– Всегда можно купить «плохих парней». – Чисто умозрительный ответ Гласса оставлял его по эту сторону преступления. – Если знаешь, где искать.
– Полагая, что все продается.
– Продается. Захватывается.
Они остановились у перекрестка. Светофор переключился с красного на зеленый.
Впереди Висконсент-авеню с ее ярко освещенными кварталами баров и круглосуточных аптек, оживленным движением.
Налево булыжные мостовые, ведущие к студенческим общежитиям Джорджтаунского университета. Студенты, снующие в библиотеку и обратно, подвальные комнаты с эротическими открытиями.
Справа от них узкие улочки жилых кварталов, ведущие к тому месту, откуда пришел Джон. Темные дороги и спичечные коробки домов. Джон понял, что Гласс выбрал направление – с каждым шагом он двигался все увереннее.
По существу, стремиться к этим залитым светом фонарей улицам было естественно, логично для человека, опасающегося за свою жизнь. Гласс тоже должен это понимать.
Видение ужасающей красоты вспыхнуло перед глазами Джона.
Исчезло, и он вновь оказался под дождем.
Джон подтолкнул Гласса направо, в темный переулок. Прочь от безопасности и логики.
Бульдог нахмурился, не понимая, почему они повернули на эту дорогу, но Джон чувствовал, что бывалый разведчик на ходу уже просчитал варианты такого поворота событий, обрел прежнюю уверенность.
– Взрыв Коркоран-центра, по-видимому, был блестящей идеей, – сказал Джон, когда хорошо освещенная центральная улица осталась далеко позади. – Это была ваша идея или Аллена?
Зонт над головой Джона качнулся.
Сделай шаг. Другой.
Два человека, вышагивающие в ночи.
Гласс, помолчав, произнес:
– Фактически сейчас важна только твоя цена.
«Ложь, – подумал Джон. – Хочешь выиграть время. Притворство. На самом деле в твоих глазах я уже труп, ищущий место, где упасть».
Ну что ж, притворство за притворство:
– Аллен большой начальник, Аллену стоит поговорить со мной.
– Аллен? – Человек с бульдожьим лицом наступил в лужу. – Роджер Аллен – человек, который хочет заполучить корону империи, время которой безвозвратно ушло в прошлое?
Гласс сунул свободную руку в карман пальто.
Джон сказал:
– Значит, именно вы хотите заключить со мной сделку.
Из мглы и потоков дождя вынырнул полицейский автомобиль и направился к ним.
– Только я, – улыбнулся Гласс.
Патрульная машина проехала мимо. Джон ничего не предпринял. Гласс вздохнул.
Каждый шаг все дальше уводил Джона от яркого света. Гласс говорил о чем-то, используя слова как сигнальные огни, чтобы увлечь Джона дальше в безлюдную темноту.
– Ты достаточно умен, чтобы найти свое место в этой истории, – сказал Гласс.
Правда, ложь – сейчас уже не важно: всего лишь слова.
Джон сказал:
– Мое место рядом с вами. С вашей командой.
– Я всегда относился к процессу вербовки с большим вниманием. Мне нужны ловкие, амбициозные люди – такие, как ты. Парни с грандиозными планами. Парни, готовые идти до конца, как ты тогда в Гонконге. Бунтовщики.
«Слишком много фонарей, – думал Джон. – И еще довольно далеко до того места».
Устал. Нога ноет. Голова горит. Сердце…
Пусть Гласс говорит. Идти вперед.
– Бунт – не ваш стиль.
– Зато твой, не так ли? – фыркнул Гласс. – Тебя просто использовали последние несколько лет. Аккуратная, тихая работа. Небольшие операции то там, то здесь. Создание новой структуры. Горсть посвященных профессионалов, скрытые статьи доходов, несколько сенаторов и конгрессменов, на которых во время предвыборной кампании «неожиданно» свалились деньги моей жены. Это гарантировало, что в нужный момент мои идеи получат одобрение.
Другие же… Сенатор Фаерстоун получил это чертово письмо, запустил его в систему. Тогда одной проститутке, которой грозила тюрьма, предложили свободу в обмен на маленькую услугу. С одним условием – если она ляпнет что-нибудь не то, из нее сделают бифштекс с кровью. Ей надо было всего лишь зайти в бар, завлечь клиента и пригласить его прокатиться. Бабах! Машина какого-то, вполне безобидного, горожанина врезается в них. Вызывают копов. Стая репортеров, сексуальный скандал. И вот Фаерстоуну уже совсем не до письма.