Чтение онлайн

Хеопс снова промокнул лоб носовым платком. Оставалось только надеяться, что она не слишком скоро узнает об этом. Она была для него курочкой, несшей золотые яйца. Яйца в целых двадцать четыре карата.

Время приближалось к трем, и в комнате было темно. Элен сидела у окна и смотрела на падавший снег. Подтянув колени к подбородку, она уперлась лбом в оконное стекло.

Прошло уже несколько часов. Ее глаза всматривались в ночь. Через толстое бронированное стекло мир за окном казался искаженным. Все словно вытягивалось или сплющивалось в зависимости от того, под каким углом она смотрела. «Прямо как в зеркалах комнаты смеха», – подумала она. Только на самом деле ничего смешного не было. Наоборот, все очень страшно. Очень.

До сегодняшнего дня все шло просто расчудесно. Она стала топ-моделью у Одиль Жоли и пользовалась всеми благами, которые предоставлял ей граф. От него она получила целый гардероб самой модной одежды, драгоценности, которые она регулярно продавала, чтобы платить Хеберле, и целых три манто. Благодаря ему она жила в большом особняке на бульваре Майо. Она вырвалась из узких грязных улочек Монмартра и убежала от ужасов Сен-Назера. Она была на пути к вершине.

А что теперь? Теперь все пошло кувырком. Прошли уже все сроки. Врач подтвердил самые худшие ее опасения: она была на третьем месяце беременности. Закусив губу, она размышляла, что ей делать дальше.

Она манекенщица. Ей ли не знать, что случается с беременными манекенщицами. Они просто перестают существовать в мире моды. Она знала, как крупно ей повезло, когда она получила работу модели. Она знала также, что сотни, нет, тысячи красивых девушек ждут своего часа и готовы в любое время занять ее место. И кроме того, она где-то слышала, что беременность приводит к растяжкам на животе. Вполне возможно. Опять же нельзя взять отпуск, чтобы куда-нибудь уехать и там родить ребенка. Когда она вернется, ее место будет уже занято. А оставшись без работы, ей дитя не вырастить. Получается замкнутый порочный круг.

И ко всему прочему еще и сам граф. Она никогда не питала относительно него никаких иллюзий. Для него она была просто дорогой игрушкой, которую он поселил в кукольном домике. Он никогда не захочет иметь дело с беременной любовницей. Стоит ему только узнать о ее беременности, как он немедленно вышвырнет ее вон. Самое большее, на что она может рассчитывать, – так это на своего рода финансовую поддержку. Ей придется освободить особняк и подыскивать себе новое жилье.

И наконец, главное, ее мечта, ее цель – журнал. Она уже даже придумала ему название – «Ле Мод». Журнал – это единственный ребенок, которого она действительно хочет. Элен сокрушенно покачала головой: ребенок. Ребенок. Он еще не родился, а все уже вертится вокруг него.

Она импульсивно вытянула ноги и погладила живот. Пока еще плоский и упругий. Пока еще ничего не заметно, но это пока. Через пару месяцев живот вырастет. А вот жизнь в нем бьется уже сейчас. Она ощущала в себе эту бесконечно малую искорку жизни.

Элен закрыла глаза и глубоко вздохнула. За эти несколько часов у нее созрел план. Случайная мысль, промелькнувшая как облачко, превратилась в черную безобразную тучу. Но это был единственный выход из создавшегося положения.

Элен и Эдмонд вышли из лифта на двадцать первом этаже «Манхэттен-банка». Элен выглядела очень элегантно: соболья шубка, соболья шапка, костюм от Живанши цвета слоновой кости, коричневатого цвета блузка. Единственным украшением была нитка жемчуга у нее на шее. Сумочка и туфли прекрасно гармонировали с костюмом и были выделаны из кожи ящерицы. Дипломат у нее в руках из магазина «Ботега Венета» на Мэдисон-авеню стоил две тысячи долларов.

Этим утром Элен подбирала свой туалет с особым тщанием. В таком ансамбле она выглядела сдержанной и где-то даже консервативной, что наводило на мысль о наследственных деньгах. Это был своего рода камуфляж, так как ее деньги определенно не были наследственными. Но сегодня небольшой маскарад не повредит. Внешний вид всегда имеет большое значение.

Элен посмотрела на знакомую надпись на стене приемной: «Международное отделение коммерческого банка». Эта часть «Манхэттена», а также отделение личных вкладов этажом ниже являлись частью банковского мира, скрытой от обычных вкладчиков. Здесь, в обитых плюшем отдельных кабинах, принимали только важных клиентов и в точно назначенное время. Когда речь идет о миллионах долларов, не надо стоять в общей очереди и ждать, пока тебя обслужит обыкновенный кассир или нерасторопный банковский служащий. Здесь, наверху, обслуживание было первоклассным: профессиональным, эффективным и очень быстрым.

Секретарша улыбнулась посетителям заученной улыбкой.

– Чем могу служить? – вежливо осведомилась она.

– У нас назначена встреча с мистером Ровеном, – ответил Эдмонд.

Секретарша взялась за трубку селектора.

– Как мне о вас доложить? – спросила она.

– Мисс Жано, – отозвался Эдмонд.

– Минуточку. – Секретарша с извиняющейся улыбкой набрала четырехзначный номер и что-то проворковала в трубку. Положив трубку, она радостно, сообщила: – Комната два-один-ноль-семь. – Она махнула рукой вдоль коридора. – По правую сторону, – добавила она. – Мистер Ровен ждет вас.

– Спасибо. – Эдмонд, взяв Элен под руку, повел ее по устланному голубым ковром коридору. По стенам с обеих сторон висели фотографии всемирно известных отделений «Манхэттен-банка».

Возле двери комнаты 2107 они увидели молодого человека, привинчивающего медную табличку. Элен с интересом прочитала: «Р. Ровен. Вице-президент».

Элен вздрогнула: как быстро все меняется в этом мире! Прошел только день после смерти Гора, а уже стерты все следы его пребывания здесь. Внезапно ей стало душно; хорошо, что Эдмонд уже открыл дверь и они вошли в кабинет. Кабинет погибшего человека.

Алиса, пожилая секретарша покойного Гора, подняла на них красные глаза. Видимо, она недавно плакала. Однако, взяв себя в руки, Алиса встала из-за стола и уверенно направилась к кабинету вице-президента. Дважды постучав, она открыла дверь.

– К вам мисс и мистер Жано, мистер Ровен, – сказала она.

Пропустив посетителей, Алиса бесшумно удалилась. Элен вздрогнула: в кабинете было почти темно. Большое пространство окна закрывал огромный кусок фанеры, не пропуская света и закрывая вид. Элен зябко повела плечами.