Чтение онлайн

— Вероятно, тебя будут приглашать на все балы, приемы и рауты, — пояснила она и, потрепав меня по щеке, пристально всмотрелась в мою физиономию. — Ты выглядишь ужасно грустной. Что-то случилось, дорогая?

Я едва не проговорилась, но вовремя прикусила язык.

— Ничего, Милли. Просто стараюсь казаться идеальной молодой женой.

Было уже почти два часа ночи, когда Лоренс отвел меня в Синюю комнату и на прощание задумчиво покачал головой:

— Вы продолжаете удивлять меня, Энди.

— Надеюсь, большинство сюрпризов не так уж плохи.

— Не меньше половины. Не волнуйтесь, последний был восхитительным. Джентльмены яростно спорили, кто же из них самый обаятельный, образованный и остроумный.

Значит, леди Палмер была права, когда предсказала, что больше они ни о чем не смогут говорить. Тем не менее больше всех удивилась я. Не рассчитывала, что почти все гости так благожелательно воспримут мою выходку.

— Вы им понравились. Признаюсь, я этого не ожидал, уж очень вы молоды. Но как очаровательны!

— Судя по вашему тону, вы не вполне одобряете то, что я сделала?

— Разве? Глупости, дорогая. Доброй ночи, дитя мое.

И Лоренс удалился.

Интересно, он действительно считает меня ребенком?

Наутро спозаранку я втирала омерзительно пахнущее снадобье, приготовленное по рецепту дедушки, в подживающие раны на спине Малютки Бесс. Семь глубоких вмятин образовали почти идеальный круг с расстоянием примерно четверть дюйма между каждой ранкой, и при взгляде на них мои глаза застилала багровая пелена ярости. Представить страшно, что жесткие колючки впивались в шкуру беззащитного создания! Чудовище, сотворившее такое, заслуживает пули в лоб!

— Похоже, она поправляется.

Это Джон.

Я медленно повернулась. Не хотела его видеть. И в то же время больше всего на свете желала стоять и смотреть на него, пока Малютка Бесс не вышибет меня из стойла.

Я тряхнула головой, стараясь избавиться от назойливых мыслей.

— Да, ей гораздо лучше, слава Богу и Ракеру, но меня по-прежнему трясет от злости. А почему вы уже на ногах? Еще совсем рано.

Он оглядел меня с головы до ног. Господи, в каком я виде! Старый темно-коричневый шерстяной плащ и грубые ботинки, такие обшарпанные, словно их год козы жевали. Влажные от пота пряди прилипли ко лбу, волосы стянуты узлом на затылке.

— Но вы же проснулись, — улыбнулся он. — Почему бы и мне не встать?

— Вы так мило беседовали с леди Элизабет Палмер, когда я поднялась наверх уже далеко за полночь!

Он, разумеется, расслышал язвительные нотки в моем голосе. Глупым его не назовешь. И к тому же он имел наглость подмигнуть мне!

— Почему так официально? Вполне достаточно было сказать «леди Элизабет». Все ее только так и зовут. Ни одна из приглашенных дам не может с ней равняться, верно?

Я была вполне с ним согласна, но не высказывать же подобное мнение вслух! Правда, это его не остановило.

— Как странно, что вы заметили! Но кажется, не желаете говорить на эту тему… ваши губы превратились в ниточку. Лучше уж побеседуем о чем-нибудь нейтральном. Собственно говоря, большинство джентльменов уже спустились вниз, пьют кофе и читают газеты. Кстати, в отсутствие дяди Лоренса они бессовестно судачат о вас. Вы произвели настоящий фурор, Энди. Вряд ли дядюшка этим доволен.

— К вашему сведению, я уже извинилась перед ним. Не такая уж я безмозглая грубиянка. И сумела дать ему понять, что искренне раскаиваюсь.

— Но я говорю вовсе не о том дерзком спектакле, который вы вчера устроили в столовой. Дело совсем в другом.

Позабыв обо всем, я уставилась на него:

— О чем вы? Больше я ничего такого не сказала, честное слово! Слушала, что говорили дамы о Наполеоне, посмеялась немного… ну и сыграла сонату Моцарта, не так плохо, должна признаться, но больше ничем не опозорила Лоренса.

— Ну и ну! — захохотал Джон. — Вы и в самом деле не понимаете?

Я с недоумением развела руками и принялась накладывать корпию на спину Малютки Бесс. Кобылка повернула голову, чтобы посмотреть на меня. Я погладила ее и оглянулась на Джона:

— Нет. В толк не возьму, о чем вы говорите.

— Кажется, так и есть, — медленно протянул он, по привычке склонив голову набок. Так он делал всегда, когда был смущен или недоумевал.

— Очевидно, вам не терпится все мне объяснить, так что выкладывайте. Чем же я опорочила и посрамила беднягу Лоренса?

— Теперь всем известно, что вы еще не потеряли невинности.

Я подпрыгнула так высоко, что Малютка Бесс взбрыкнула задними ногами. Только через несколько минут мне удалось ее успокоить. Зато во мне бурлила ярость.

— Это невозможно! — выпалила я. — То есть это, конечно, правда, но я никому и ничего не говорила. С моей стороны было бы нечестно, вероломно и в высшей степени глупо рассуждать о таком. Неужели вы можете представить, чтоб я ни с того ни с сего повернулась к маркизе и объявила: «Видите ли, миледи, я замужем за очень милым человеком, но так и осталась девушкой!» Я заметила, как Джон стиснул кулаки, но тут же медленно разжал пальцы.

— Нет, разумеется, вы на подобное не способны. Но насколько мне известно, дамы обсуждали то, что, по слухам, некоторые достоинства Наполеона… скажем… не столь блистательны… и их размер не настолько велик.

— Какие достоинства? Какой размер? Хотите сказать, что он не слишком высок? Я часто слышала об этом. Но что тут такого? Какое отношение это имеет к моей невинности?

Джон закатил было глаза, но тут же смущенно потупился, чем ужасно меня удивил, поскольку я знала, что его раскаяние неподдельно. Он пристыжен и жалеет, что завел об этом речь.

— Прошу, забудьте об этом. Я лишь хотел пошутить над вашей беспредельной наивностью, но не смог. Еще раз умоляю: забудьте. Вы невинны, и это прекрасно. И не позволяйте никому уверять вас в обратном. Вам не за что извиняться перед дядюшкой. Совсем не за что.