Чтение онлайн

— Лоренс, так у вас была вторая жена?

— Да. Бедная Кэролайн покончила с собой после рождения дочери. Такая ужасная трагедия! Все это очень грустно. К несчастью, она помешалась. Ее смерть ужасно подействовала на нас. Она была чуть старше Энди, когда погибла.

Лорд Уэверли хотел было что-то сказать, но осекся и покачал головой:

— Если ты не та, Амелия, кого же она ждала?

Амелия шагнула вперед, но не успела ответить.

— Скорее всего это я, — призналась я, подходя ближе. — Но в этой комнате я ничего не ощущаю, сэр, абсолютно ничего. Если я понадобилась Кэролайн, у нее было немало возможностей поговорить со мной или передать мне свои мысли.

Лорд Уэверли задумчиво погладил подбородок.

— Вы его третья жена. Кэролайн была второй. Интересно, чего же она хочет? И почему не пришла к вам?

— Не знаю.

— Я хотел бы побывать там, где она покончила с собой, — объявил виконт.

Я думала, что Лоренс откажется. Он был белее снега, руки судорожно сжаты в кулаки. Разумеется, такое заявление кого хочешь расстроит! Пусть все произошло много лет назад, Кэролайн была его любимой женой, он страдал, когда потерял ее.

— Хорошо, — вымолвил он наконец, — будь что будет.

Джон, Лоренс и я проводили лорда Уэверли в северную башню. В конце западного крыла оказались прихотливо извивающиеся узкие ступеньки, уходившие куда-то вверх… вверх… и кончавшиеся узкой дверью, пружины которой завизжали, как разгневанный дух, когда мой муж открыл ее. В круглой комнате стояла древняя кровать с ветхими занавесками. У изножья возвышался комод. Больше ничего.

— Я так и не смог приказать слугам, чтобы навели здесь порядок, — прошептал Лоренс. — Эта мебель более старая, чем дубы в роще. Не знаю, кто здесь жил, но если его дух до сих пор не покинул комнату, не вижу причины его тревожить.

Он подошел к высокой двери и попытался ее отворить. Она ответила заунывным стоном. За ней оказался неширокий полукруглый балкон, с каменными перилами высотой фута три. Я подошла к перилам и глянула вниз. Прямо под балконом проходила вымощенная камнями дорожка. По моей спине пробежали мурашки. Она взобралась на перила и прыгнула.

Я закрыла глаза. Ах, Кэролайн, как мне жаль!

— Я нашел ее.

Я резко обернулась. Позади стоял Джон.

— Вон там, — показал он, — на втором камне. Там все еще осталась кровь. Не сходит, как ее ни отскребали. Помню, когда увидел ее, подумал, что она спит. И только когда перевернул… кровь… столько крови!

— Как ужасно, — пробормотала я. — Вы были тогда совсем ребенком. Должно быть, нелегко пришлось.

— Кэролайн было еще труднее, — вздохнул Джон и отвернулся.

Я взглянула на лорда Уэверли, который с хмурым видом осматривал комнату.

— Я должен был бы почувствовать кошмар ее последних мыслей, но этого не случилось. Видите ли, когда мужчина или женщина решают покончить с собой, решение дается им с огромным трудом. Они обуреваемы страхом, муками, сомнениями, болью. Не так-то легко убедить себя в том, что смерть предпочтительнее жизни, но в этом случае я ничего не ощущаю. Совсем ничего. Странно. Обычно я очень восприимчив к подобным вещам.

— Сэр, — вмешалась я, — Кэролайн была не в себе. Возможно, ее разум окончательно затуманился. Для нее самоубийство было спасением.

— Вероятно, вы правы, — пробормотал он, продолжая хмуриться. Потом вдруг повернулся к моему мужу и рассмеялся:

— Думаю, Лоренс, один из ваших отдаленных предков пользовался этой кроватью, чтобы развлекать соседских дам. А может, держал в этой комнате любовницу, которую прятал от жены. Конечно, это лишь предположение.

— Это мог быть Лейланд Линдхерст, — вспомнил Лоренс. — Мой прадед. Его репутация не выдерживала никакой критики. Он прожил долгую жизнь и, если верить свидетелям, перешел в мир иной с улыбкой на устах. Я покажу вам его портрет, Энди. Скажете, выглядит ли он, по вашему мнению, наказанием Божьим и бичом всей округи.

Лорд Уэверли повернулся и вышел из комнаты. Я услышала на лестнице его удаляющиеся шаги, еще раз посмотрела вниз и вздрогнула.

— Пойдемте, Энди, — попросил Лоренс. — Здесь у меня мороз по коже, а сердце уходит в пятки, несмотря на все забавные и крайне порочные теории насчет этой проклятой кровати.

Я отлично поняла, что он имеет в виду. Поняла и посочувствовала.

— Мне очень жаль, сэр, — снова прошептала я и взяла его за руку. Несчастная Кэролайн.

Я не собиралась высказывать мнение о бывшем графе и его непристойных похождениях.

Джон спустился вместе с нами.

После обеда мы с Джорджем решили прокатиться верхом, и я попросила Ракера оседлать Малютку Бесс. Но тут появился Джон и очень удивился, увидев меня:

— Я думал, вы уединились с Джудит и мисс Джилбенк. Или с мисс Крислок. По-моему, она вас искала.

— Я со всеми повидаюсь позже. Сначала немного проветрюсь. Хочется прояснить голову.

— Интересно, что творится в вашей голове, — криво усмехнулся Джон, — если она нуждается в проветривании?

Я вспомнила о проклятых письмах, о том зернышке страха, которое пустило во мне крепкие корни, и отвернулась.

Мы оставили Малютку Бесс во дворе и пошли к загону за Буйным. Он увидел нас и, клянусь, долго колебался, выбирая, к кому подойти сначала: переводил взгляд с меня на Джона, потряхивая густой гривой.

— Довольно, глупое ты создание, — возмутился наконец Джон. — Твой хозяин я, а не эта легкомысленная девчонка, не способная сохранить даже привязанность своей собаки!

— Как грубо, — обиделась я. — Подумать только, у меня впервые появилась возможность взять реванш!

Джордж, высоко задрав хвост, приблизился к нам с громким лаем. По пути он уже успел подобрать палку. Буйный фыркнул и зацокал копытами, направляясь к тому месту, где мы стояли.

— Бросьте Джорджу палку, — попросил Джон, взнуздывая Буйного. — Как можно дальше. Нужно же ему промяться после такого количества еды, которую он поглотил за обедом.

Я последовала его совету.

— Пожалуй, это должно помочь, — заметила я, заслоняясь ладонью от яркого солнца. — Боюсь, леди Уэверли окончательно его разбалует. Она трясется над Джорджем еще больше, чем над собственным мужем.

Я дождалась, пока Джон оседлал Буйного, снова бросила палку Джорджу, с трудом отобрала ее и на добрых пять минут забыла, что в Девбридж-Мэноре что-то неладно. Как бы мне ни хотелось отмахнуться от того, что написал отец, говоря по чести, в чем-то он прав. Недаром мне не по себе.