Чтение онлайн

— Я думала, мы пойдем в «Харродс» или «Хеймаркет сторс», — неуверенно проговорила миссис Уилкокс. — Там наверняка все есть. Ходить по магазинам не мой конек. Меня этот гомон все время сбивает с толку, но ваша тетушка права — нужно непременно составить список. Так что возьмите блокнот и напишите свое имя вверху страницы.

— Ура! — сказала Маргарет, выполняя просьбу. — Как мило с вашей стороны начать с меня!

Но дорогого подарка ей не хотелось. Их знакомство было скорее особенным, чем близким, и она интуитивно догадывалась, что клану Уилкоксов не понравится, если на человека со стороны будут потрачены значительные средства. Даже не столь многочисленным семьям это не понравилось бы. Маргарет не хотелось, чтобы ее сочли второй Хелен, которая хватает подарки, раз не удалось ухватить жениха; в равной мере ее не привлекала и участь тетушки Джули, подвергшейся оскорблениям со стороны Чарльза. Лучше было проявить в желаниях сдержанность, и Маргарет добавила:

— Пожалуй, мне не хочется рождественского подарка. Нет, он мне ни к чему.

— Отчего же?

— Оттого что у меня есть некоторые странные идеи по поводу Рождества. Оттого что я могу себе позволить купить все, что мне нужно. Для меня лучше приобрести больше друзей, а не вещей.

— Мне хотелось бы подарить вам что-то такое, что было бы достойно нашего знакомства, мисс Шлегель, в память о доброте, которую вы проявляли ко мне за две недели, что я жила в одиночестве. Так получилось, что все разъехались, а вы не давали мне предаваться грусти. Ведь я вообще-то склонна грустить.

— Если это так, — сказала Маргарет, — если я вам и в самом деле пригодилась, о чем даже не подозревала, то у вас не получится дать мне взамен ничего материального.

— Наверное, нет, но мне так хотелось бы. Может, я что-нибудь придумаю, пока мы ходим по магазинам.

Имя Маргарет так и оставалось во главе списка, но рядом с ним ничего не появилось. Они ездили от магазина к магазину. Воздух был белым, и, выходя из экипажа, они ощущали на языке привкус холодных пенсов. Иногда они проходили сквозь сгустки чего-то серого. В то утро миссис Уилкокс совсем не проявляла энтузиазма, и Маргарет пришлось самой выбирать лошадку для одной маленькой девочки, куклу-негритенка для другой и медный поднос с подогревом для жены пастора.

— Слугам мы всегда дарим деньги.

— Деньги? Да, так намного проще, — согласилась Маргарет, почувствовав, как гротескно незримое влияет на зримое, и перед ней предстали забытые ясли Вифлеема, из которых изливается поток монет и игрушек. Вульгарность правит бал. Пивные, помимо своих обычных призывов забыть об умеренности, приглашали мужчин «вступить в Рождественский гусиный клуб» и получить бутылку джина, а может, и две, в дополнение ко всему остальному, что им причитается в зависимости от подписки. Афиша, изображавшая женщину в трико, объявляла о рождественской пантомиме, а на множестве рождественских открыток изображались маленькие красные черти, ставшие вновь популярными в этом году. Маргарет не относилась к числу мрачных идеалистов и вовсе не жаждала искоренить этот деловой ажиотаж и саморекламу, но их проявления ежегодно поражали ее до глубины души. Многие ли из этих блуждающих вдоль прилавков покупателей и утомленных продавцов понимают, какое чудесное событие свело их вместе? Впрочем, она, стоя в стороне, это понимала. Маргарет не была христианкой в обычном смысле этого слова и не верила, что Бог когда-то работал среди нас как юный мастеровой. Окружающие, или большинство из них, в это верили, и если бы от них потребовали подтверждения, то так и сказали бы. Но видимыми проявлениями их веры были Риджент-стрит и Друри-лейн, немного грязи, перенесенной с одного места на другое, немного потраченных денег и немного еды, приготовленной, съеденной и забытой. Неадекватность. Но кто, пребывая в обществе себе подобных, может адекватно выразить незримое? Зеркало перед бесконечностью держит лишь частная жизнь. Личное общение, и только оно, дает возможность получить хотя бы приблизительное представление о человеке, отличное от будничного восприятия.

— Нет, я, в общем, не люблю Рождество, — объявила Маргарет. — С присущей ему незатейливостью оно, конечно, приближается к Миру и Благоволению, но с каждым годом оно, ей-богу, все более незатейливо.

— Вы думаете? А я привыкла к деревенскому Рождеству.

— Мы обычно встречаем Рождество в Лондоне и с увлечением играем в эту игру — рождественские песнопения в аббатстве, незатейливый обед днем, незатейливый ужин для горничных, за ним елка и танцы для бедных детей в сопровождении песен Хелен. Для этого прекрасно подходит гостиная. Мы ставим елку в маленькую туалетную комнатку и, когда зажигаются свечи, отодвигаем занавес. С зеркалом позади елка выглядит очень мило. Хорошо бы у нас была такая туалетная комнатка в новом доме. Конечно, елку приходится выбирать очень маленькую и не вешать на нее подарки. Подарки мы раскладываем на некоем подобии горки из мятой оберточной бумаги.

— Вы сказали «в новом доме», мисс Шлегель. Значит, вы съезжаете с Уикем-плейс?

— Да, года через два-три, когда закончится срок аренды. Придется.

— А вы давно здесь живете?

— Всю жизнь.

— Вам будет жаль покидать этот дом.

— Наверное. Но мы пока плохо это осознаем. Мой отец… — Маргарет осеклась, потому что они подошли к отделу канцелярских товаров в «Хеймаркет Сторс», где миссис Уилкокс собиралась заказать несколько поздравительных открыток.

— Если можно, что-нибудь особенное, — вздохнула она.

У прилавка она встретила знакомую, пришедшую сюда с той же целью, и вступила с ней в ничем не примечательную, бесконечную беседу. «Мой муж и дочь отправились в путешествие на автомобиле». «И Берта тоже? Подумать только, какое совпадение!» Маргарет, хотя и не была человеком практическим, в этой компании могла бы блеснуть. Пока дамы разговаривали, она просмотрела кипу открыток и протянула один образчик миссис Уилкокс. Та обрадовалась — такая оригинальная картинка, такие милые пожелания. Она закажет сотню, и у нее нет слов, чтобы выразить свою благодарность. Потом, когда продавец начал оформлять заказ, она вдруг сказала:

— Знаете, я подожду. Все-таки подожду. Ведь еще масса времени, не правда ли? И у меня будет время узнать мнение Иви.

Кружными путями они дошли до экипажа. И когда обе уселись, миссис Уилкокс спросила:

— Но разве нельзя ее возобновить?

— Простите? — не поняла Маргарет.

— Я имею в виду аренду.

— Ах аренду! Значит, вы все это время о ней думали? Как вы добры!

— Уверяю вас, что-нибудь можно сделать.

— Нет, земля теперь стоит дорого. Они собираются снести дом на Уикем-плейс и построить такие же апартаменты, как ваши.

— Но это ужасно!

— Ужасны арендодатели.

— Это чудовищно, мисс Шлегель! — с негодованием воскликнула пожилая дама. — Это неправильно. Я и подумать не могла, что над вами нависло такое несчастье. От всего сердца вам сочувствую. Расстаться с домом, с домом своего отца — этого нельзя допустить. Это хуже, чем смерть. Я бы скорее умерла… О, бедные девочки! Можно ли назвать справедливой цивилизацию, если люди не могут умереть в стенах, в которых родились? Дорогая, мне так жаль…

Маргарет не знала, что и сказать. Миссис Уилкокс, должно быть, устала от магазинов и теперь была на грани истерики.

— Однажды чуть было не снесли Говардс-Энд. Меня бы это убило.

— Говардс-Энд, судя по всему, не такой дом, как наш. Мы любим свой дом, но в нем нет ничего примечательного. Как вы могли заметить, это обычный лондонский дом. Мы легко найдем другой.

— Это вам только кажется.

— Опять недостаток опыта, полагаю! — воскликнула Маргарет, потихоньку пытаясь сменить разговор. — Мне нечего возразить, когда вы поднимаете эту тему, миссис Уилкокс. Жаль только, что я не вижу себя такой, какой представляюсь вам, — уменьшенной до Backfisch. [23] Настоящей ing'enue. [24] Очаровательной, хорошо начитанной для своего возраста, но неспособной…