Чтение онлайн

Уэстмор пожал ей руку.

– Вы не присутствуете?

– Нет. Охранник и экономка тоже ушли. Миссис Хилдрет предпочитает говорить с вами совершенно конфиденциально. Никогда не знаешь, кто может что-то подслушать и заговорить.

"Хм-м-м..."

С каждой минутой это становилось все интереснее, а он еще даже не встретил эту женщину.

– Я буду ждать вас через дорогу в устричном баре. Приходите туда, когда закончите, и я отвезу вас домой.

– Отлично, мне не придется ехать обратно на трамвае. Было приятно познакомиться, - сказал он, но запах ее волос сводил его с ума.

"Дорогая, ты всего лишь холодная, самовлюбленная сука... но твои волосы так хорошо пахнут, что мне хочется откинуться назад и издать бунтарский крик!"

– До скорой встречи, мистер Уэстмор, - сказала она, когда двери закрывались.

"Ого, уже лучше".

Теперь он столкнулся с другой дверью, которая, казалось, была сложной имитацией черного мрамора. На золотой табличке было написано "В. ХИЛДРЕТ", а над ней висел страннейший золотой молоток: овальная пластина, изображавшая угрюмое полуоформившееся лицо. Всего два глаза, ни рта, ни других черт. Глаза, казалось, оценивали его. Однако когда он поднял руку, чтобы постучать, дверь щелкнула и медленно распахнулась сама по себе.

Он вошел в вестибюль и никого там не обнаружил.

"Должно быть, какой-то электрозамок или что-то в этом роде..."

Вид вестибюля ошеломил его. Стены были сделаны из черного оргстекла? Пол был выложен блестящей черно-белой плиткой, а потолок представлял собой зеркало. На проволочных подставках стояли причудливые серебряные вазы, полные непропорционально больших и черных искусственных цветов.

"Тотальный арт-деко, - подумал Уэстмор.
– Далеко от ее мужа".

– Пожалуйста, сюда, мистер Уэстмор.

До него донесся скромный голос. Из холла открывалась потрясающая гостиная, но ни на изогнутых диванах, ни на проволочных стульях никто не сидел. Насыщенные сине-фиолетовые обои доходили до закругленного потолка. На одной стене висела абстрактно-экспрессионистская картина, которую он помнил по урокам истории искусств в колледже: размазанное пастельными полосами лицо, лицо, которое выглядело обнадеживающим, подавленным и отвратительным одновременно. Картина называлась "Этюд женщины номер один" Виллема де Кунинга и не была похожа на гравюру.

"Если это оригинал, - понял он, - то это чертовы десять миллионов долларов, висящие на стене".

Сквозь необычно узкий дверной проем он увидел солнечный свет.

– Сюда. Обещаю, что не укушу.

Уэстмор вышел на закрытый балкон, освещенный тусклым солнечным светом; ему почти пришлось прикрыть глаза.

"Это странное место", - подумал он.

Балкон был вовсе не под открытым небом; вместо этого он был полностью закрыт прозрачными защитными кирпичами.

– Вы в пентхаусе, но вам не нужен вид на залив?
– спросил он, не раздумывая.

Женщина, смотрящая на него снизу вверх, была очень красивой, выдержанной и зрелой. Далеко за сорок, но в хорошем, ухоженном состоянии. Вивика Хилдрет сидела в одном из знакомых стульев с серебряной проволокой, которые, казалось, парили в воздухе. Уэстмор ожидал кого-то более чопорного, но все было наоборот.

"Думаю, повседневная одежда для богатых".

Она сидела, скрестив ноги, одетая в черные кашемировые шорты, замысловатую темную шаль с узором Пейсли вокруг черной футболки с белыми печатными буквами, на которых было написано "РОТКО". Футболка была завязана узлом, обнажающим плоский и очень загорелый живот. Черные шлепанцы с бриллиантами - Господи!
– на бретельках. Ногти на руках и ногах блестели лаком с вкраплениями сусального золота.

"Вот человек живет", - подумал Уэстмор.

– Я люблю солнце, мистер Уэстмор, - сказала она о прозрачных блоках безопасности, - но мне не нравится, когда меня видят.

– Увидят ли вас люди на сороковом этаже?

– Эти ужасные пляжные самолеты! С рекламными баннерами? Боже!

Это был забавный комментарий, но...

"Она серьезно?"

– Тогда как вы загорели? В салоне?

– У меня здесь солярий, - она посмотрела на свои ноги, затем на руки.
– Он работает хорошо. И в любом случае, я надеюсь, что вам нравится мой дом. Большинство людей находят его освежающим.

"Это бельмо на глазу".

– Он разнообразен и уникален, - сказал он вместо этого.

Ее изящная рука велела ему сесть. Проволока покачнулась, когда он положил задницу на прозрачную пластиковую подушку стула, полную ярко окрашенных гусиных перьев.

– И спасибо, что пригласили меня сюда... и за деньги тоже спасибо.

– Итак, вам нужны деньги, - скорее сказала она, чем спросила.
– Думаю, всем они нужны.

Ее голос был холодным, но нежным. Мягкие светлые волосы свисали прямо до ключиц. Она сидела изящно, ее лицо было спокойным, но миртово-зеленые глаза были напряженными. Все это придавало ей экзотический вид, а не возрастной; она была загадочной и поражала своей причудливостью. Уэстмор подумал о Лорен Хаттон или Жаклин Биссетт, одетых для готического клуба.

– Я не бедный, но...

– Но у вас на стене нет де Кунинга, - закончила она, улыбаясь.

Он усмехнулся.

– Нет, мэм, определенно нет.

– Я видела, как вы смотрели на это...
– элегантный палец указал вверх, на зеркальный потолок в гостиной.
– ...в отражении. Если вы любитель искусства, не стесняйтесь заглянуть в кабинет, прежде чем уйти. Там полно замечательных произведений искусства.

– Я сделаю это, - почти заикался он. Начало было странным.
– Но ваш декор меня удивляет. То немногое, что я читал о вашем покойном муже, говорит мне, что он был большим поклонником архитектуры и дизайна в стиле готического возрождения. Однако это полная противоположность, насколько это можно понять.

– Так вы видели особняк Хилдрета?

– Нет, не видел. Я никогда даже не слышал об этом, пока не получил ваше письмо. Но я помню, что читал в газете что-то очень краткое об этом, когда... когда трагедия произошла несколько недель назад. На Проспект-Хилл. Насколько я помню, в статье не упоминался особняк по имени.

– Нет, и я им даже не заплатила.

Ее прямота успокоила его. Даже в наши дни у богатых были свои закулисные каналы, позволяющие скрывать детали семейных преступлений от всеобщего внимания.