Городок
Шрифт:
В бараках была, как уже указывалось, большая кухня.
И комнатка, где можно было умыться. Правда, и на кухне висел рукомойник. Споласкивай руки. Над ним – зеркальце. Мутное, грязноватое, забрызганное зубным мелом, но всё же видеть своё не очень ясное отражение было можно. Может, и к лучшему, что в лёгком тумане.
Вот туалета было не предусмотрено. Он построен на улице. Конечно, на задворках бараков. Каждому бараку – отдельное строение. С мужским и женским отделением. Как правило, одно из них было всегда заколочено.
Кстати, во времена царизма нужники бараков чистились. Была служба.
Известно кто – золотари. При наступлении свободы золотари были призваны в РККА, милицию и другие органы как знающие тёмные закоулки жизни. Туалеты стали бесхозными. А новая власть городская денег для гигиены барачных нужников изыскать не смогла. Мол, золотари теперь тоже трудящиеся, а говно убирать должны все.
Таким образом золотари остались. Нужники – тоже. Но пользоваться ими по причине переполнения не представлялось никакой возможности. Спасло переулок Лектрический и народ браков решение города: «Больше терпеть эту вонь в районе электростанции невыносимо. Срочно проводим канализацию». Что и было, слава Богу, сделано. Теперь даже бабка противная в туалет ходила. За цепочку дёргала. Вода с шумом низвергалась.
Все были счастливы. Да как бы!
Цепочки для слива были удобные, стандартные, с фаянсовой белой ручкой.
Она видна даже при свете лампочки Ильича, то есть 25 свечей.
Конечно, нашлись, как не найтись! Стали эти ручки снимать. Это не трудно. Кольцо разожми, и всё. Ручка в кармане. Зачем она и кому нужна – никто объяснить не мог.
Жильцы разводили руками, материли тихонько друг друга. Но что делать?
Не стоять же у нужника, карауля злоумышленника.
И ещё по поводу туалетов. Вначале приспособили гвоздик, на который листочки газетные для нужд гигиенических накалывали. Затем вмиг это всё исчезало. И все стали, как говорится, «все своё ношу с собой». То есть газетку смял да в карман. А оттуда – уже для дела.
А рекомендация не пользоваться газетками или пользоваться осмотрительно поступила с самого верха, из отдела пропаганды и агитации горкома ВКП(б), ибо в газетах часто публикуются портреты вождей Советского государства.
Ну-с, думаем, что читателю ничего разъяснять не надо.
А так жили бараки, жили. Менялись семьи. Формации государств менялись, а бараки на Лектрическом существовали. Да счастливо.
Два раза в неделю крик по утрам:
– Вода, вода, вода.
Это водовозная бочка. И спешат молодухи с вёдрами-бидонами водички набрать. Ещё в домашних тапках да халатик байковый на ночнушку накинула – вот и ладно.
Через час-два снова крик по баракам:
– Стекло. Вставляем, режем, подгоняем. Стекло, стекло.
Ещё через час резко так:
– Точу ножи. Ножницы. Точу, точу.
Ближе к обеду:
– Старье берём, щёколат даём. Беги, торопись старый вещь меня несися, – это старьёвщики. Бригада только татарская.
А к вечеру, для девчонок в основном, кричат уже мастера солидные:
– Хочешь быть красивой – меряй туфли Арона.
Уже понятно – «фирма» Арона-сапожника.
Так что скучать жителем бараков не приходится. Тем, кто по старости или немощи сидит дома, всегда ведь можно в окно смотреть.
Эх, какие интересные вещи увидишь!
А жители-то какие! Вот нет социолога, но и без него известно, что в каждом бараке на Лектрической проживают и хулиганы (один или два), и рабочий люд (большинство), интеллигенты (мало) и весь остальной состав народонаселения советского. Обыватели, одним словом.
Ещё немного о бараках.
Наши купцы и промышленники Морозовы, Хлудовы, Прохоровы и многие другие строили для своих рабочих здания двухэтажные. Кухня – общая, помывка – рукомойник, санитарные удобства – на улице. Но зато хоть комнаты светлые, с хорошей высотой потолка.
И жили в них поколения после революции, когда все дворцы стали принадлежать рабочим и крестьянам, и в 1930-х, 40-х, 50-х, 60-х, 70-х и последующих годах XX века.
Не смейтесь, и в XXI век перешли дома и домики барачного типа.
Бараки российских, затем советских и снова российских городков
Страна меняется – городки остаются. И конечно – бараки.
Подруги
Скажите, когда у молодой женщины, да хорошенькой (хотя не хорошеньких не бывает), наступает момент полного счастья? Может, когда она с любимым мужчиной? Э, нет!
Может, когда пришла мама и принесла фаршированную рыбу? Нет!
Может, сбылась мечта жизни и удалось купить – на шпильках? Нет, нет и нет. Не будем гадать.
Полное счастье, хоть минут на двадцать, наступает у женщины, когда она отправляет своих «бандитов» в детский сад и идёт напротив, в квартиру соседки, которую все зовут Каля. На самом деле – Калерия.
Валя или Валька сразу зажмуривается. Запах кофия. Откуда она, Каля, его берёт, никто не знает. Но всем в бараке известно – коли по утрам из квартиры Кальки тянет таким замечательным запахом, значит, они с Валькой опять пьют кофий.
И не завидуют. Понимают – у двух подруг сейчас полное блаженство. Правы соседи и проходящие мимо барака – вот он, момент истинного, глубокого, сердечного женского счастья.
Валька смотрит на Калю. Каля – с улыбкой на Вальку.
– А… наливай, – лихо говорит Валька.