Город
Шрифт:
Усадьба – это прекрасно, люблю я такие места! Воображение тут же нарисовало белокаменный дом с колоннами, окружённый сказочной красоты парком, высокую мраморную лестницу с изящными перилами и окна – стройные, арочные. А перед входом обязательно цветник. Без цветника никак!
– А наш оперный театр даже в Америку на гастроли ездит! – вставила реплику толстуха.
– Сама Анна Требко у нас пела, между прочим! И очень нашу труппу хвалила! – подхватила Светлана.
– Наша Арбузовка – самая чистая река в России! Форели там – завались, а это первейший показатель, знаете ли!
– Говорят, поимка форели на удочку приносит удачу и достаток. Так что точно вам говорю, самые удачливые люди живут именно в нашем Арбузове!
– И не только удачливые. Вот вы, например, знаете своих соседей не то что по подъезду, а вот даже по лестничной площадке? – в меня вбуравился дотошный взгляд толстухи. – Знаете??
– Вообще-то да. – Неловко было огорчать человека, но кривить душой я не люблю. – Мы же в этом доме лет пятьдесят живем, он еще прадеда моего застал…
– Значит, вам повезло. Но согласитесь, что редко кто из столичных жителей своих соседей знает. Каждый в своем закуточке прячется. А вот у нас в Арбузове не то что соседа, собаку его в лицо узнают. Всю её родословную вам расскажут, до пятого колена. И его хозяина тоже. А о чём это говорит?
– О чём? – я улыбнулась.
– О том, что люди у нас неравнодушные, вот о чём!
– Любовь Андреевна права! – жарко поддакнула Светлана. – В Москве вашей таких нет!
Я бы могла ещё как поспорить на эту тему, но почему-то не стала.
– Да что там ваш Арбузов, вот Ярославль – это да!
К разговору неожиданно присоединился наш четвёртый попутчик, крепкий мужичок крестьянской наружности. На верхнюю полку он забрался сразу же, едва только поезд от Москвы отъехал. И даже похрапывать стал. А сейчас вдруг проснулся. Обида, видно, за родной город разбудила.
– Мы, между прочим, в Золотое кольцо входим, понятно вам? У нас храмов да церквей всяких, что травинок на участке, не сосчитать! В одиннадцатом веке Ярославль основан, а вот ваш Арбузов в каком, а? Небось, лет сто городишку, не более!
– Какие сто, какие сто! – в один голос заверещали тётушки. – Да Арбузов старше твоего Ярославля на двести лет! Что, съел?
– Подумаешь, двести! И какая-нибудь задрипанная деревня Осиповка может быть старше, а разве Ярославлю она в подметки сгодится? Да у нас одна только Волга – конца и краю не видать, так широка, а ваша Арбузовка, небось, лужа лужей, вот с руку мою!
И он потряс своей крепкой и очень волосатой ручищей перед нами. Тётки ахнули от возмущения, а я быстренько ретировалась из купе и плотно за собой дверь задвинула. Пусть разбираются сами! А я лучше на пейзажи заоконные полюбуюсь.
Любоваться, правда, не особенно получилось. Метель за окном поднялась, всё пространство запорошила, заволокла. Как будто вуаль белую на вагон набросили, ничего не видать. Ох, и затяжная в этом году зима выдалась! Уже март давно в калитки постучался, а февраль никак права передавать не желает. Только и остаётся надеяться, что город со сладким названием Арбузов согреет неуёмную путешественницу, теплом и гостеприимством порадует и в заснеженную Москву отправит совсем в другом настроении…
– Такъой красавиц – и сафсэм одна, э?!
Я слегка вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Передо мной, сияя так, как будто встретил свою родную сестру, пропавшую в младенчестве, стоял белозубый смуглолицый тип весьма характерной наружности. Ему только кинжал за пояс заткнуть да папаху на густые чёрные волосы надеть – вылитый герой Зельдина из моей любимой советской кинокомедии. Хотя вряд ли этот товарищ овец пасёт…
Я незаметно вздохнула. Что последует дальше, могла бы рассказать дословно. Тысячу и один раз проходила. Привыкла даже.
Увидав моё лицо, он обрадовался ещё больше, и, отчаянно жестикулируя, выкрикнул несколько фраз на мало известном мне языке. Я только руками развела.
– Извините, не понимаю!
– Как так – не понимаю? – изумился он. – Ты что, язык предков забыль?
– Боюсь, что у нас с вами разные предки, – добавив сожаления в голос, вздохнула я.
– Э-э-э??
Кажется, мои слова его расстроили, боюсь даже – возмутили. Чёрные брови превратились в одну сплошную линию. Отличный бы натурщик из него вышел, по привычке оценила я. Невероятно выразительное лицо.
– Я не азербайджанка, не армянка и даже не чеченка. Так вышло, понимаете?
– Я г-грузин! – гордо вскричал он, выпятив грудь вперёд и став будто даже на несколько сантиметров выше.
– И не грузинка, – быстро добавила я. – Русская я. Вот честное слово!
– Нэ вэрю!
– Да я сама себе не верю, когда в зеркало смотрюсь. Но что поделать? Такой вот каприз природы.
И улыбнулась, стараясь, впрочем, не особо усердствовать в этом. А то знаю я таких людей, даже малюсенькая, самая вежливая улыбка может расцениваться как сигнал к действию.
– Слюшай, а хочешь, я тебе…
Он осёкся на полуслове, с неудовольствием оглянувшись на отъехавшую дверь купе. Моего. На пороге показалась Светлана, раскрасневшаяся, в боевом настроении. Видно, спор между попутчиками разгорелся не на шутку.
Оценила обстановку она с первого взгляда.
– Изольда, девочка моя, тебя там твой муж ищет, весь телефон оборвал. Где ты застряла?
– Уже иду, дорогая Светлана! Муж – это святое!
Бросив незнакомцу еще одну улыбку на прощание, я все-таки не удержалась и быстро добавила:
– Мшвидобит, дзамико!
Дверь задвинулась прямо перед орлиным носом, но заметить, как вытянулось смуглое лицо, мне всё-таки удалось. К счастью, желания продолжать разговор у горячего парня больше не возникло, спустя несколько мгновений его голос гудел уже гораздо дальше от нашей двери. Видимо, нашёл ещё одну потенциальную жертву…
– Вы уж меня извините за вмешательство! – Светлана улыбнулась. Раскаяния, впрочем, в её голосе я не расслышала. – Я просто знаю, чем такие знакомства закончиться могут. Дочка одной моей приятельницы вот так же лучезарно поулыбалась, похихикала, а потом её цап-царап – в машину да в горы! Теперь в селе глухом живёт, из дома носа не кажет. Дикие нравы!