Чтение онлайн

Артур Нерсесович уже в курсе всего. Он сидит в кабинете на даче, сжав кулаки, окаменевший, пылающий яростью. Глубокая ночь, но ему сегодня больше уже не уснуть. После того как ему позвонил Калаян из какого-то отделения милиции, истерически крича что-то невнятное в трубку, Аджиев странным образом успокоился. Ведь с того момента, когда исчез Раздольский, он постоянно жил в ожидании чего-то подобного. Да, теперь он мог себе в этом признаться: ждал. Враг неявен, невидим, необозначен. Теперь он сделал шаг и этот шаг не удался. Конечно, будут и другие шаги, но не сразу. Или наоборот? Пока не просчитали его манеру и почерк, не сменили собственные повадки и привычки, словом, все то, что Ефрем Борисович, весьма осведомленный в делах Аджиева человек, выдал задумавшим потягаться с ним силой людям. Только Раздольский мог рассказать о том. куда ездит его, аджиевский, начальник "секьюрити", помимо дачи и дома, где взять Калаяна практически невозможно. И вот результат. Тихая красотка Марина убита, а заносчивый Калаян чудом уцелел и даже ухитрился подстрелить кого-то из преследователей.

Но если бы его тоже забрали, как и Раздольского? А именно это они и собирались сделать. Судьба Артура Нерсесовича была бы решена. Тогда только немедленный отъезд мог бы спасти его. Армен, конечно, не Зоя Космодемьянская. Спасая свою шкуру, он выложил бы всю подноготную и фирмы, и самого хозяина. Истинно преданных людей нет и не может быть. Всех их связывали только деньги, барыш; но кто, где и когда пошел на смерть за идеалы капитализма?..

Аджиев хмыкает и вновь возвращается мыслью к Армену. Этого разжиревшего кота давно следовало сменить, удивительно, что он еще попал в цель, не разучился на курок нажимать. Сейчас он приедет и вывалит на Артура Нерсесовича свой ужастик. И нужно будет сочувствовать ему, жалеть Марину, которую и видел-то всего раз, восхищаться, какой он ловкий...

Все это было не нужно, не интересно Аджиеву. "Это - ниже моей квалификации", - подумал он. Главное ведь - кто и что предпринять следует, чтобы не только наказать наглеца, но и уничтожить... А Калаян? Артур Нерсесович решает: он больше не нуждается в услугах Армена. "Днем раньше, днем позже..." размышляет он, и легкая улыбка скользит по его лицу. Армену ведь так тяжко со своей потеющей, толстой, вечно ноющей женой... "К Марине, к Марине", - мысленно повторяет он и только тогда расслабляется, тянется к нижнему ящику письменного стола, достает початую бутылку и рюмку.

– Так что ты думаешь об этом?
– Аджиев без улыбки смотрит на Федора, а тот переводит взгляд на унылого Калаяна с перевязанной кистью, притулившегося в уголке дивана.

– Похоже, адвокат навел, - говорит Федор и замечает, как хмурится лицо хозяина.

Артюхов только приехал на дачу, проведя почти бессонную ночь в квартире на Смоленской. Ее, видно, недавно отремонтировали. Ремонт и сама двухкомнатная квартира были просто чудесными, да и обставлена она была неплохо, но еще вовсю пахло краской, а в комнату, где он спал, налетели на свет полчища комаров. Теперь Федор мучается, головной болью, и единственное желание, которое у него есть: окунуться в бассейн.

События с Калаяном застали его врасплох, он не подготовился к докладу Аджиеву и лихорадочно обдумывает, как преподнести вчерашнюю встречу в "Утесе" с Кротом. В том, что именно Крот совершил акцию против начальника "секьюрити", сомнений у Федора нет. Но результат, конечно, удручающий.

– А тот, кого Армен Гайкович уложил, он чей?
– осторожно спрашивает Федор.

– Проверяли, в милиции на него ничего нет, новичок, - безнадежно говорит Калаян.

– Ты ведь знаешь что-то...
– высокомерно замечает Аджиев.

Федору не нравится этот тон, он обещает конкретно "мочиловку". Стреляный уже достаточно изучил хозяина, и тогда он, глядя прямо ему в глаза, говорит:

– Да, знаю,

В тенистом саду, разбитом вокруг новоделки-дома, построенного в стиле барской усадьбы прошлого века, с колоннами и резвящимися амурами на фронтоне, сидят двое в шезлонгах. На них, несмотря на удушающую жару, строгие, хоть и светлые, костюмы. Гость и хозяин. И разговор ведется деловой, видно, что малоприятный для обоих. Их лица сосредоточенны и напряженны.

– Так что же делать будем, Павел?
– обращается гость к худощавому мужчине с тонким живым лицом.
– Ситуацию я тебе обрисовал. Вмешиваться нам теперь ни во что не стоит. Пусть все уляжется...

Тот, кого он назвал Павлом, думает, постукивая кончиками пальцев по колену.

– Знаешь, Мирон, - отвечает он наконец, - я бы положил на все это, если бы... Если бы знать, кто из "Руна" вынес наш разговор? Кто Крота навел? Выходит, нигде людям уже и посидеть нельзя, чтобы назавтра любой дурдизель в Москве об этом не знал?

– Выяснять западло...
– откликается гость.
– Я уже разогнал всех в "Руне". Зяма, ну, знаешь, Хохол, подыщет на замену ребят. Теперь сам каждого просвечу. А там видно будет, кто... Но ты зря о Кроте так. Он парень с понтами, со связями, не Лесной... "Бригада" сильная у него. Думаю, адвоката твоего он держит. Вот только где?

– Баба мне опять звонила, - хмурится Павел.
– Отчаянная баба. Другая бы давно скурвилась от страха, а эта - нет. Достал ее, видно, муженек.

Павел усмехается и наливает гостю холодного чая из термоса, стоящего перед ними на легком пластмассовом столике.

– Жарко!

Они замолкают надолго, смакуя ароматный напиток, а потом гость говорит:

– Так бабе что, отлуп?

– Нет.
– Павел улыбается.
– Я ей ждать приказал. Сейчас Китаец искать начнет, кто на его гэбэшника посягнул, а мне Крот нужен, срочно нужен, Мирон. Как бы он Ефрема не пришил, вот тогда действительно - все.

...Елена видит красные, налитые гневом глаза мужа и никак не может сообразить, зачем он пришел к ней с утра, что хочет ей сказать?

"Неужели Ефрем погиб?" - пугается женщина, но тогда, наоборот, он пришел бы к ней с радостной мордой, он смеялся бы, праздновал победу.

А сейчас Артур Нерсесович в таком состоянии, будто он разорился, потерял все и теперь пришел сообщить ей об этом.

Она не выдерживает его взгляда и спрашивает, не случилось ли что, но он упорно молчит. От него несет коньяком и ненавистью. Каждой клеткой своей женщина ощущает это. И ей страшно от неизвестности, ей вдруг начинает казаться, что он явился убить ее.