Чтение онлайн

Толкаясь, заплетались ноги сами за себя и от себя же убегали, давая шуму водопада войти в противоречие с водой лежащей

С собою на плечах, держа лежащего с раскрытыми глазами

Бегущую собаку увидав, в безмолвии цветов. Они растут, но мертвые, как память, а в память верим и в вере мы к себе идем и сами же себя хороним, чтобы осталась память по собаке

Так для себя пусты умы, как пусто озеро с холма

Из Синей книги

Шум воды с водопада под ней вдоль стены - бесконечно томление времени

Он брода искал, он бежал от воды и к ней он пришел - ты оставь его с бременем

Я вас упрошу дать мне руку и помощи - Вы дали мне руку, а сами ушли, но осталась вода и товарищи брошены

Три слуги - твои силы по прихоти собрались у огня - тянут песню о вечности

Холод! Утро с ржавой водой, вот состав прогремел, обнажив мертво-бледные истины

Взяв часы он ушел, все оставив ... потом: "он позвал ..., я пошла ..., я только за ним ..., я осталась одна!"

Три столпа, три души - смысл общества

Надо ли быть, если нечего больше начать и что говорить, если хочется больше молчать, и что я хочу, если я не хочу, то, чего я хочу

Руку дать я тебе не могу, впечатленье оставь, дав возможность себе рассказать

И надо б сказать, но остался лишь голос воды проплывающих рыб

Самый хороший тот - что с тоской на глазах, чтоб закрыть мир от слез, а слез нет, их и не было

Что ж уж так - остается терпеть, теряясь в догадках. Вот и представь себе мир, который перестал существовать

Рваным голосом - набежали холопы, кричали, руками махали, да что вам нужно - бездарность свою прославляли

В молитвах наврали, писания бросив, на растерзанье зевающим свитам

Я взял богослов, там все вынул и внутрь заглянул, там же пусто и нет ничего - ты не видишь, ослеп ты!?

Он на взрыд и взахлеб нам сказал, что с ума он сошел там по нас

И плача руки воздел и к воде обратясь и крестясь взял свой век и к ней: "воскреси" он кричал

Волосы седы, душа обнищала, спаси, дай мне душу, а все что можешь возьми - отдай мне меня

Из Черной книги.

Цветочные поляны, грядки, клумбы, посаженные и посажёные отцы

И молчаливые бездельники - цветов молчальники - эй, расступись, и дайте же ему пройти

Седой туман с утра окрашивает зелень молочной кислотой. Вчера под вечер у костра сидели, тянули песню, не слушая себя, так, наедине с собой, а может для себя

" ... канаты кожу рвали с рук ..." - услышали там где то за рекой " ... и якорная цепь визжала чертом ..." и небо расступилось подомной, я приподнялся, потом опять упал

Как заору: эй расступись всесильные Пророки, ему идти, а человек, что заново родился и обличающие сроки мешают нам на нас взглянуть

Но, рот молчал, зубами сжав слюну

Туман, окрашивая зелень, клубится над травой, болота погребая под собой

Открыл глаза, ее уж нет - она ушла. Один под пологом. Светает. А здесь пока что темнота и сырость пробирает. Похоже подо мной болотная вода. Откуда!?

Не узнаю я что-то утра. И зелень ржавая и темная роса и все течет и чавкающая слизь свисает с потолка и подо мною не вода, а что-то темное, как будто чьей-то кровию рука обагрена

Змея на камне, свернувшаяся, глядя на меня молчит, а неподвижным взглядом говорит, что раз пришел, то значит ВЫ! пришли, а уж пришли, то проходи и не молчи так скупо, а расскажи себя, хотя не нужно, хватит обращений. Его уж не вернуть, а те, кто рядом, видимо ушли и не оставили себя - из обличений

В награду нас они подставили любя и плащ, с лицом закрытым плачущего я, подбросили обглоданный волкам. А те, оскалившись как лошади, в табуны сбившись, не нарушая тишины с обрыва в воду бросились. Они!
– для той змеи на камне высшим были

А мы запели рыцарей души - псов-рыцарей в общине

Остов разверзнутый - безмозглой мудрости мечты

И голос с неба с потоком брани покарать готовый все живое на этой бренной.

А с острова ковчега боги ликовали, смотря на суету - и всех ровняли

Лишь только выделив глубоких, с рваною душой, да взглядом сатаны, что был у каменной змеи

Из красной книги.

Всесильные и славные почили, про нас не вспомнили - так вот!
– об этом нас учили Боги: не брать и не судить, а выживать

Стреляющий, иль страждущий, мы от себя бежали, мыслили и растворились. Да! И, в сущности, мы обозлились

С надтреснутой душой мы плакали в плечо и некому нам рассказать и не о чем нам попросить, все кануло в бездушии, что как вода от берега вдруг отошла и дно безбрежное открыло

Все твари из глубин вдруг поползли наверх, но здесь и так темно

Но, плотно прилегая, в траве они ползли

России положить на лоб пятак из меди, похолодней!

Разгоряченный лоб остыл и хладность будущего ливнем бьет в незащищённые тела, а защищаемся руками

Но руки в кулаки ладонями на горле спрятаны не дураками, а страх ползет - червяк. Нам неумелым грех роптать, тем более судить и осуждать безгрешных, но в хаосе гармоний, потерянных, но интересных, невежды и пророки не смеют рассуждать, а остальным - не до чего

Пока они роптали мы развеличили и не подали по вашей темноте

Крича, беснуясь и бушуя, несли в руках удилища и тварей, что наловили у себя на дне безводном

Ах! Радость стонет от бесчестий. За шиворот волочащую радость смехом оскорбили лошадиным и умилясь остановились