Чтение онлайн

Позади танцовщицы, откуда-то сверху, на цепях опустился перевернутый крест. Четыре девушки, абсолютно голые, вымазанные красным, лавируя между столиками, через весь зал пронесли до сцены связанного мужчину в белом комбинезоне. Мужчина не сопротивлялся, его руки вздрагивали, на левом запястье я сумел различить медицинский браслет.

– Дьявол, он либо пьян, либо его накачали транками, – забубнил мне в ухо Деревянный. – Волкарь, это же совсем старик. Кто им разрешил держать на здешней базе таких развалин?

Я еще раз запустил программу контроля атмосферы. Лазарет скафандра подтвердил, что в воздухе нет посторонних газов и распыленных примесей.

– Командир, будем спускаться? – Бауэр облизал губы. – Я отсюда вижу продолжение коридора, вон там, за портьерой…

– Подождите. Не нравится мне это.

В рокот барабанов вплелась томная мелодия флейт и скрипок. Такая музыка могла кого угодно свести с ума. Словно ноет зуб, а тебе еще по этому зубу постукивают молоточком.

В центре зала пышная девица с голой грудью и венком на голове стояла в большой серебряной чаше, скрывшись по пояс в рубиновой жидкости. Она зачерпывала половником вино вместе с дольками фруктов, с хохотом обливала себя и разливала пойло по бокалам всем желающим.

– Мокрик, проверь дату составления схемы здания. Может, они тут совсем недавно затеяли какой-нибудь эксперимент со свертыванием пространства?

– Уже проверил. Этого зала на схеме нет. И нам его не обойти.

– Ты думаешь, им удалось оторвать в городе одну из тыкв с черной дырой внутри и протащить ее прямо в здание? – спросил Деревянный.

– Неплохая версия, – одобрил я. – Тыкву попытались вскрыть раньше времени, она взорвалась и сожрала половину здания. Тогда объясни, что значит этот спектакль?

Во мраке рукоплескали мужчины, я никак не мог рассмотреть их лиц. Мужчины возбужденно ревели, девушки стонали и подпевали флейтам. Большинство мужчин выглядели как актеры из позапрошлого века, все в черных сюртуках, с жабо или бабочками, с прическами, которые никто не делал уже лет двести, многие с лорнетами, с надушенными, нафабренными усами и эспаньолками.

Но были и другие – одетые в форму миссии, эти выглядели глубокими стариками. Мы с Бауэром заметили это и ахнули одновременно. У развалин за столиками дрожали руки и ноги, комбинезоны разлезались по швам, тощие скулы покрывали длинные слипшиеся бороды, глаза ввалились, вместо шевелюр сияли лысые черепа. Они стучали ножами по пустым тарелкам и отправляли в рот пустоту. Они чокались с хохочущими девушками, опрокидывали в свои иссохшие рты пустые бокалы и стряхивали несуществующее вино с потрескавшихся губ.

– Волкарь, а что если?..

– Что если это не видео, а глюк?

Я изо всех сил напряг извилины, сопротивляясь лживому зрелищу. Миновала долгая секунда, в течение которой я боролся с ложным восприятием, и ложь снова победила. Снова я видел в тарелках дичь, груды фруктов и сладостей, а ноздри щекотали ароматы духов и тонкие запахи подогретых вин.

– Командир, а почему это не может быть глюком? – оживился Деревянный. – Эти кретины в целях воспитания и интеграции вечно крутят дикарям гипнофильмы. Вот и попался фильм про старинный бордель, а теперь нам расхлебывать…

– Командир, давай я спущусь? – вызвался Бауэр. – Идти-то все равно надо.

Он был прав. Мы пришли не для того, чтобы сбежать, столкнувшись с первой же запертой дверью.

Чтобы вернуться в реальность, я попытался вызвать Хобота, но связь бездействовала. В принципе, я заранее догадывался, что глюк отрежет нас от эфира. Я бы отдал сейчас немало, чтобы взглянуть на циферблаты шестнадцати часов в кают-компании триремы, отражающие верное время на базах и в столицах конфедерации. Меня не оставляло поганое чувство, что время в городе Мясников вышло из-под контроля. Сначала – нас обгоняют вторая и третья декурии и успевают вступить в бой, хотя мы высадились раньше. Затем – нарушения связи и, наконец, – эти несчастные!

– Она его прикончит, эта ненормальная! Ты погляди, что она творит, сучка!

На сцене, тем временем, разворачивался кошмарный спектакль. К большому черному кресту приковали наручниками того самого старика в форме медицинского центра. Он весь трясся, голова его заваливалась набок, но прочие участники действа будто не замечали плачевного состояния своего ведущего актера. Одни девки дергались самым непристойным образом, другие потянули цепи, подняли крест, затем опустили почти горизонтально и разрезали на старике одежду.

Он был жив и что-то прокричал. И под мышкой у него красовалась татуировка с личным номером. Не такая, как у нас, с орлом конфедерации, а обычная татуировка гражданского спеца.

Оркестр заиграл пародию на танго. В полумраке кружились пары. Голые розовые ягодицы и черные сюртуки. Там падали, смеялись, визжали и хрустели битым стеклом.

– Командир, шарахнуть бы…

Меня передернуло от отвращения. Распятый человек походил на мумию, его ребра вздымались над желтым впалым животом, тощие руки и ноги тряслись, из беззубого рта капала слюна. Похоже, он ничего не соображал. Под грохот барабанов и дружный смех зрителей крепкая толстозадая девица что-то сделала с членом несчастного старика, чем-то полила или помазала. Член восстал, и под улюлюканье публики шлюха оседлала полумертвого любовника.

Чей-то глюк. Явно не плод воображения тупых фиолетовых горожан. Мне следовало бы немедленно предупредить начальство о страшном открытии. Если уродцы научились как-то выковыривать страшные картинки из памяти поселенцев, это означает… это означает, что с планеты надо бежать! Кто поручится, что у яйцеголовых ученых и техников на уме? А вдруг среди них найдутся скрытые маньяки, обманувшие карантин?..

В зале ударил гонг, к визгу скрипок добавились стенания охрипших труб. Морщинистая физиономия старца запрокинулась, на мгновение мне показалось, что я встретился с ним глазами…

Он был в сознании. И он улыбался, чтоб мне сдохнуть! Этому старому козлу явно нравилось то, что с ним проделывали. Он вовсе не страдал, напротив – он наслаждался побоями!

– Волкарь, разве это видео? – утвердительно спросил Бауэр. – Ты погляди, что они сделали с этим горемыкой! Что за эксперименты такие?

– Командир, можно я спущусь? – на сей раз, вызвался Деревянный. – Спущусь и доложу, что там за ерунда.

– Эй, что у вас там? – спросил Мокрик.

Меня здорово беспокоило, что я не ощутил глюк заранее. Обычно это хоть как-то чувствуется.