Чтение онлайн

— Помню только, что там играли дети...

Трент умолк, очевидно, поняв, что любое упоминание о детях лишь усилит подозрения. Босх обернулся и удостоверился, что красная лампочка магнитофона продолжает гореть.

— Мистер Трент, вы любили смотреть, как они играют в лесу на склоне холма? — продолжил Эдгар.

Босх остановился в коридоре, чтобы услышать ответ.

— Нет, я не видел их среди деревьев. Иногда, подъезжая к дому или прогуливая собаку — пока она была жива, — я наблюдал, как они взбираются по склону. Девочка из дома напротив. Питомцы из соседнего. Вся здешняя детвора. Это единственное незастроенное место в округе. Вот они и шли туда играть. Кое-кто из соседей думал, что ребята постарше курят там, и опасался, как бы они не подожгли весь склон.

— О каком времени вы говорите?

— О том, когда поселился здесь. Я не вмешивался. Об этом заботились те, кто жил здесь уже давно.

Босх зашагал по коридору. Дом был маленький, чуть побольше его собственного. В конце коридора оказались три двери. Справа и слева находились спальни, посередине — чулан для белья. Босх заглянул в него, не обнаружил ничего необычного и вошел в правую спальню. Трент проводил ночи в ней. Она была аккуратно прибрана, но на двух одинаковых комодах и ночных столиках валялись безделушки. Босх решил, что Трент пользуется ими на работе для придания декорациям достоверности.

Он заглянул в чулан. На верхней полке лежало несколько обувных коробок. Приоткрыл их и увидел, что там лежат поношенные ботинки. Очевидно, у Трента была манера после покупки новой обуви класть в коробки старую и хранить. Босх подумал, что они тоже часть его рабочего инвентаря. Открыл одну коробку и обнаружил рабочие башмаки. Обратил внимание, что между рубчиками подошвы кое-где есть засохшая земля. Вспомнил о черной почве там, где лежали кости. Образцы ее были взяты.

Босх поставил башмаки обратно и стал размышлять о получении ордера на обыск. То, чем он занимался сейчас, представляло собой поверхностный осмотр. Если с Трентом придется работать и дальше, а подозрения усилятся, то они вернутся с ордером и буквально перероют весь дом в поисках улик, связывающих его с костями. Начать нужно будет с этих башмаков. Трент заявил, что на склоне холма ни разу не был, и это записано на пленку. Если земля между рубчиками соответствует образцам почвы из раскопа, то они уличат Трента во лжи. Основная борьба с подозреваемыми ведется в области показаний. Вот тут детектив и старается выявить ложь.

Больше ничто в чулане внимания Босха не привлекло. В спальне и прилегающей к ней ванной комнате тоже. Босх, разумеется, понимал, что если Трент убийца, у него было достаточно времени, чтобы замести следы. Были еще и последние три дня — после того как Эдгар разговаривал с ним во время обхода, — чтобы вновь проверить все и приготовиться.

Другая спальня использовалась как кабинет и складское помещение. На одной стене висели в рамках рекламы фильмов, в работе над которыми Трент, видимо, принимал участие. Босх видел некоторые из них по телевизору, в кинотеатры он ходил редко. В одной рамке была реклама фильма «Искусство маскировки». Несколько лет назад Босх расследовал убийство продюсера этой картины и слышал, что рекламы этого фильма стали коллекционировать в преступном мире Голливуда.

Осмотрев заднюю часть дома, Босх вышел через кухонную дверь в гараж. Он состоял из двух отделений, в одном находилась малолитражка Трента. Другое было завалено ящиками с надписями, обозначающими комнаты дома. Босх удивился, что Трент за почти двадцать лет так и не разобрал полностью свои пожитки, но потом сообразил: в ящиках лежат вещи, предназначенные для оформления декораций.

Повернувшись, Босх увидел стену, увешанную охотничьими трофеями. От безжизненных мраморно-черных глаз по его спине пробежала нервная дрожь. Он всю жизнь терпеть не мог подобные зрелища. И сам не знал почему.

Босх провел в гараже еще несколько минут, главным образом роясь в ящике с надписью «комната мальчика 9 — 12 лет». Там лежали игрушки, модели самолетов, скейтборд и футбольный мяч. Он достал скейтборд и несколько секунд осматривал, вспоминая майку с надписью «Твердый прибой» из рюкзака. Потом положил скейтборд обратно в ящик.

Боковая дверь гаража открывалась на дорожку, ведущую на задний двор. Большую часть двора занимал пруд, затем дорожка поднималась к крутому лесистому склону. В темноте было почти ничего не видно, и Босх решил, что необходимо произвести наружный осмотр в дневное время.

Через двадцать минут Босх вернулся в гостиную с пустыми руками. Трент выжидающе взглянул на него.

— Удовлетворены?

— Пока да, мистер Трент. Спасибо за...

— Вот видите? «Пока». Неужели вы никогда не оставите этой истории? Если бы я торговал наркотиками или ограбил банк, то был бы после тюрьмы в расчете с обществом и вы оставили бы меня в покое. Но я лишь раз прикоснулся к мальчику почти сорок лет назад, и теперь пожизненно виновен.

— Думаю, вы не только прикоснулись, — заметил Эдгар. — Но мы ознакомимся с вашим судебным делом. Не беспокойтесь.

Трент закрыл лицо ладонями и пробормотал, что напрасно согласился на содействие. Босх взглянул на Эдгара, тот кивком показал, что закончил и можно уезжать. Босх подошел к магнитофону, взял его, положил в нагрудный карман куртки, но не выключил. Во время расследования одного дела он получил ценный урок — иногда самые важные вещи говорятся после того, как беседа предположительно закончена.

— Мистер Трент, спасибо за содействие. Мы уезжаем. Но возможно, нам потребуется поговорить с вами завтра. Вы будете на работе?

— Господи, только не звоните туда. Мне эта работа необходима, из-за вас я лишусь ее. Лишусь всего.

Он продиктовал Босху номер своего пейджера. Босх записал его и направился к парадной двери. Обернулся к Эдгару:

— Спрашивал его о поездках? Он не собирается никуда ехать?

Эдгар взглянул на Трента:

— Мистер Трент, вы работаете в кино и знаете, что говорится в таких диалогах. Если соберетесь уехать из города, позвоните нам. Если не позвоните и нам придется вас искать... вы об этом пожалеете.

Глядя прямо перед собой, Трент монотонно произнес:

— Я никуда не уезжаю. А теперь, будьте добры, уйдите. Оставьте меня в покое.

Они вышли, и Трент с силой захлопнул за ними дверь. У конца подъездной аллеи цвел большой куст бугенвилеи. Он закрывал от Босха левую сторону улицы, пока детектив не вышел на нее.

Внезапно в лицо Босху ударил яркий свет. Женщина-репортер с оператором приблизились к нему и Эдгару. Босх на несколько секунд утратил зрение, потом глаза его стали привыкать.