Чтение онлайн

— Нет. От меня — нет. И мне нечего предложить, не то что Клайду или Кертису. Любой из присяжных сильнее меня. Я не могу дать им ничего такого, чего бы они не могли заполучить сами.

— Ну… Я, конечно, не знаю. Наверное, тебе просто следует ждать, что справедливость возобладает сама собой.

Из ее горла вырвался хриплый смех:

— Справедливость? Здесь? В нашем суде справедливости не добиться. Даже ты не можешь быть столь наивной.

Я не ответила. Она была права. Тяжело вздохнув, Старла привалилась к стене и запрокинула голову.

— Насколько мне известно, Ноэль раздает взятки направо и налево, чтобы меня признали виновной.

— Ноэль хочет наказать виновного, — возразила я.

— Они никогда не узнают, кто это сделал. Можно сказать, что против каждого из нас есть достаточно улик; справедливо и обратное — что их недостаточно. Нет однозначного решения! В таком случае она просто выместит на мне злобу. Она просто ненавидит меня. Ей ненавистна мысль, что Энтони… — Старла умолкла, но я могла бы поклясться, что она была готова произнести «любил меня». И этого я тоже никак не могла ожидать от демона. — Что я и Энтони вместе. Когда она велела ему прекратить наши отношения, он отказался. Потребовал перевода, а она собиралась блокировать решение комиссии. Вот почему он был так зол, когда его встретил Клайд. Ты даже не представляешь, какая ревность в ней взыграла, когда он выбрал меня. Так что, если они не найдут того, кто это совершил, она удовлетворится тем, что накажет меня. Просто из ревности.

— Я уверена, что она так не поступит.

Тут я призадумалась. Подобные поступки вполне в обычаях демонов. И я видела лицо Ноэль, когда она говорила об Энтони. Его смерть была для нее ударом. Оскорбленная сторона в таких случаях старается на ком-нибудь отыграться, чтобы стало легче. Подвергнуть счастливую соперницу пыткам — самое то.

Как и Ноэль, Старле не нужно было прибегать к демоническим способностям, чтобы угадать, о чем я думаю.

— Ты знаешь, — сказала она мне. — Знаешь, что она способна на такое. А еще ты знаешь, что это такое — когда тебя ненавидят другие женщины.

Мы обе молчали. Потом Старла, тяжело вздохнув, с явным усилием проговорила:

— Пожалуйста.

Я не верила своим ушам, отказывалась понимать — слишком много на сегодня открытий. В словаре демона нет слова «пожалуйста». Я даже была уверена, что демон может просто взорваться, если оно случайно сорвется с его губ. Не это ли случилось с Энтони?

— Пожалуйста, — повторила она. Огромные голубые глаза смотрели умоляюще. — Пожалуйста, помоги. Пусть сейчас мне нечего тебе предложить… но когда-нибудь я смогу оказать тебе услугу. Пожалуйста. Просто проголосуй за одного из них.

Она страдала, и мою грудь болезненно сжало.

— Я хотела бы… Но я должна быть уверена, что делаю правильный выбор.

— Это не я, — сказала демонесса, глядя мне прямо в глаза. — Не знаю, что за чушь несет Марго. Ее теория — «не доставайся никому» — это абсурд. Я… я любила Энтони. Зачем мне его убивать?

Мне хотелось ей верить. Хотелось верить в любовь и благородные идеалы. Я покачала головой:

— Ради любви совершается немало глупостей. Особенно из страха потерять того, кого любишь.

Старла смотрела на меня еще несколько секунд, а затем, вздохнув, растаяла.

Сет появился довольно поздно вечером. Вид у него был довольный. Я лежала на постели и смотрела по телевизору реалити-шоу про знакомства. Разговор со Старлой заставил меня задуматься.

— Хорошо поработал? — спросила я.

— Гору свернул.

Он поставил лэптоп на столик и лег рядом со мной. Его рука нашла мою и крепко сжала. Некоторое время мы наблюдали за мучениями бедняг из телевизора, но вскоре я поняла, что не могу больше сдерживаться. Мне стоило немалых усилий говорить ровно, как ни в чем не бывало:

— Где ты сегодня работал?

Сет не отрывал глаз от экрана, где какая-то девица жаловалась, что ее дружок переспал с ее же матерью. Большую часть тирады «запикали».

— Что? — Через минуту он осознал, что я задаю вопрос. — В той же закусочной.

Снова эта чертова закусочная. Невероятно.

— Должно быть, тебе там нравится, — сказала я.

— У них подают хорошие тыквенные пироги.

В добавок к приятной компании, подумала я. Я представила себе хорошенькое личико Бет и ее задорный хвост. Как глупо. Разве мне было о чем тревожиться? В конечном итоге Бет не значила ничего. Сет не собирался уходить к ней. Если даже он и мечтал о действиях физического порядка, что тут серьезного? Просто дешевый, бездумный секс.

Вдруг мне привиделось смеющееся лицо Кертиса, склоняющееся надо мной.

«Если он переспит с кем-нибудь, это тебя убьет».

Стиснув зубы, я потянулась за пультом и выключила телевизор. Сет взглянул на меня удивленно. Встав на колени, я потянулась и оседлала его.

— Что такое? — спросил он, предвкушая развлечение.

— Надоело следить за любовными играми других.

Я сняла с себя блузку, отбросила за спину волосы. Сет наблюдал за мной, слабая улыбка играла на его губах. Взгляд опустился на мою грудь, сдерживаемую черным бархатным бюстгальтером. Спереди была маленькая золотая застежка.

Уж у меня-то грудь получше, чем у той шлюхи-официантки, в этом я была уверена. И форма, и размер — все лучше. Взяв руки Сета в свои, я медленно провела ими вверх по животу, следя, чтобы он не коснулся груди. Всегда так — дозированный баланс, псевдоласка. Неосторожное движение — и будет беда.

Подушечки пальцев скользили по коже, рождая ощущение звенящего покалывания. Я подвела его руку к застежке бюстгальтера, и он ловко ее расстегнул. Осторожно развел чашечки, и я повела плечами, сбрасывая бюстгальтер долой. Он немедленно отнял ладони. Баланс, баланс! Всегда одно и тоже.

Я соскользнула с Сета. Встала возле постели, медленно стянула юбку. Сегодня на мне не оказалось чулок. Только черные бархатные стринги в дополнение к бюстгальтеру. Комплект моего собственного дизайна. Я искала такой во всех магазинах — бесполезно. Пришлось воспользоваться собственными ресурсами. Способность изменять внешность — это все равно, что бесконечный шопинг.

Мой чемодан стоял возле постели, и я быстро перебрала его содержимое, наклонившись так, чтобы Сет мог видеть мой зад во всей красе. Я уже давно выяснила, что он в отличие от многих мужчин не отдает предпочтения чему-нибудь одному — груди или ягодицам. Ему нравилось все.