Город богов
Шрифт:
Охота на рабов в Гуайро становилась не безопасной. Иезуиты развели такую бурную деятельность, что местным бандейрантам ничего не оставалось делать, как отказаться от их привычного ремесла, приносившего солидный доход.
Поначалу они попытались осесть на земле, взяв небольшие наделы в аренду у Мендосы. Но вскоре поняли: заниматься хозяйством не могут, потому, как привыкли жить в сельве, охотиться на индейцев или животных, не выпуская оружия из рук.
Эрнандес пребывал в бешенстве. О, как он ненавидел иезуитов! Но, увы, был вынужден улыбаться им при встрече. Да и дон Мендоса сокрушался о том, что один из его нелегальных доходов практически прекратил своё существование. Конечно, земли El Paraiso приносили ему солидный прибыток, но в то же время расходы почтенного семейства росли. Джованна родила двух сыновей, Риккардо души не чаял в детях и всячески их баловал. К тому же для поддержания престижа, он приобрёл дом в Асунсьоне, его надо было привести в порядок, обставить изысканной испанской мебелью, приобрести всё необходимое для комфортного пребывания, да ещё содержать прислугу. Словом, Мендоса наслаждался жизнью, ни в чём себе не отказывая.
Рано утром в день святой Марии Магдалины [111] (этот праздник ввели в обиход Гуайро иезуиты) Ансельмо Эрнандес отправился в асьенду El Paraiso, дабы повидаться с доном Мендосой.
Риккардо всегда был рад встречи со своим помощником, которого давно считал другом и доверенным лицом. Ансельмо в свою очередь дорожил благорасположением патрона, всячески старался ему угодить и советовался по всем важным вопросам.
Направляясь в асьенду, он намеревался передать дону Мендосе свой последний разговор с бывшими охотниками за рабами, навестившими его в Энкарнасьоне, которые безуспешно пытались освоить ремесло земледельца.
111
Отмечался 22 июля.
…Риккардо встретил гостя в патио.
– Amigo! Как я раз тебя видеть! – он приблизился к Ансельмо, обнял его и похлопал по плечу. – Давненько ты не бывал в El Paraiso. Месяца два… Не так ли?..
– Простите меня, дон Мендоса… Я искренне сожалею… Вы ведь знаете, что посещение вашей асьенды для меня – праздник. Но столько дел навалилось… – оправдывался Ансельмо.
– Верю, верю! – примирительно сказал энкомендеро. – Сам был на твоём месте – хлопотное занятие. Кстати, на счёт праздника, сегодня день святой Марии Магдалины. Кажется, иезуиты её почитают…
Лицо Эрнандеса исказилось от гнева.
– Ох, уж эти иезуиты… – пошипел он.
– Помниться несколько лет назад, ты говорил мне, что придёт время и мы подумаем как от них избавиться… И что же?! Они крепко обосновались в миссиях, тысячи гуарани приняли христианство. Его величество Филипп III и Ватикан в восторге от их деятельности! А что же остаётся нам? Лишь смириться… – сокрушённо рассуждал дон Мендоса.
– Неужели вы, дон Мендоса, смиритесь с их присутствием? И с тем, что их власть и влияние скоро распространится на всю Парану?
Риккардо вздохнул.
– Поверь, Ансельмо, я также ненавижу этих чёрных воронов. Но у меня жена, двое сыновей, я более не могу рисковать своим именем и репутацией почтенного pater familias.
– Разумеется, дон Мендоса, – с поспешностью согласился Ансельмо. – Но есть люди, которые готовы сами всё сделать и избавить Гуайро от иезуитов. К тому же до меня дошли слухи… – с видом заговорщика произнёс он и многозначительно воззрился на патрона.
– Говори… В моём доме – только верные люди.
Ансельмо кивнул, но на всякий случай огляделся. Неподалёку кормилица возилась с младшим сыном хозяина, садовник занимался клумбами, а несравненная дона Джованна неспешно прогуливалась в обществе компаньонки. Старые дуэньи, синьоры Тереза и Дельмира, которая с годами приобрела ещё большее сходство с мифическим существом гаргульей, следовали за ними. За разросшимися виноградными лозами, увивавшими близстоявшую арку, острый глаз Эрнандеса узрел двух телохранителей…
– Иезуиты намерены создать на территории Парагвая своё государство…
Брови дона Мендосы «поползли» вверх от удивления.
– Государство иезуитов?!
– Да, дон Мендоса. Ватикан намерен наделить иезуитов правом устанавливать свои законы, свершать суд… Словом, светская власть не будет иметь силы…
Риккардо охватило смятение. С одной стороны он, откровенно говоря, побаивался могущественного ордена и не намеревался вступать с ним в открытый конфликт, ибо рисковать потерять всё, даже жизнь. Но с другой – его возмущала перспектива соседства с независимым от светской власти государством иезуитов. Это неслыханно! Неужели ему, богатейшему энкомендеро, придётся подчиняться новым законам? И каковыми они будут?
Дон Мендоса взял себя в руки, усилием воли подавив волнение.
– Что ты предлагаешь, Ансельмо? У тебя есть план?
– Есть. Я отправлюсь в Сан-Доминго, что в верхнем течении реки Парагвай, там обосновался известный бандейрант Бартоломео де Секейра…
– Ты хочешь связаться с португальцами? – удивился Мендоса.
– Да. Вместе мы уничтожим иезуитов. Бандейранты получат рабов, а мы прежнюю власть. – Уверенно заявил Эрнандес.
Мендоса многозначительно хмыкнул.
– Мысль, безусловно, хорошая, amigo… Но… А, если эмиссар узнает о нашем, мягко говоря, заговоре?..
– Ну и что! – резонно заметил Ансельмо. – Не думаю, что он питает к иезуитам нежные чувства.
– Возможно… – согласился энкомендеро. – Но погибнут наши солдаты! Что я должен сделать с вверенными мне гарнизонами? Меня же обвинят в предательстве!
– Ничего подобно не случиться, дон Риккардо, уверяю вас. – Спокойно ответствовал Ансельмо. – Я непременно подумаю, как сохранить гарнизоны, Энкарнасьон и ваши владения. Миссии же иезуитов повергнутся уничтожению. – Заверил он.
Глава 10
Вскоре Ансельмо Эрнандес в сопровождении небольшого отряда верных Мендосе офицеров (все в одежде простых арендаторов-репартимьенто, дабы не привлекать внимания), погрузившись на небольшое речное судёнышко, отправились вниз по течению Параны, к её слиянию с рекой Парагвай.
Проделав длительное путешествие, заговорщики решили не останавливаться в Асунсьоне, и, миновав его, устремились к небольшому гарнизону Консепсьон, охранявшему юго-восточные пределы Парагвая от посягательств португальцев.